Вы здесь: Главная страница - Краеведение - Почему Хлынов?
Баннер

Почему Хлынов?

E-mail Печать PDF

ushkuynikВопрос, вынесенный в заголовок этой статьи, связан с историей основания г. Хлынова (Вятки, Кирова), чем и интересен. К нему обращались многие историки, обзор мнений которых представлен Л. Д. Макаровым в первом томе «Энциклопедии земли Вятской»1.

Не пересказывая его статьи, заметим, что происхождение древнего названия главного города Вятской земли до сих пор остаётся неразгаданным. При этом в последние годы особый вес приобрела гипотеза, согласно которой название Хлынов происходит от прозвища хлын в том отрицательном значении, что приводит В. И. Даль в «Толковом словаре живого великорусского языка» – «тунеядец, мошенник, вор, обманщик в купле и продаже, барышник, кулак»2.

Ушкуйник.

И если учёные ещё готовы обсуждать состоятельность этой гипотезы, то обыватель уже почти поверил, что исторический Хлынов был городом хлынов – мошенников и воров, отчего и получил своё название. Очевидно, это не могло не наложить отпечатка на отношение к городу над Вяткой рекой, когда часть наших современников восторгается разбойным прошлым вятчан, а другая видит в их хлыновстве чуть ли не корни всех бед.

Между тем, уже давно настало время спросить – на каких источниках основана эта гипотеза, бросающая тень на прошлое нескольких поколений вятчан? Этому и посвящена настоящая статья, которая не претендует на энциклопедическую полноту и не стремится дать оценку всем гипотезам происхождения названия Хлынов. Её цель куда скромнее – оценить научную состоятельность гипотезы, согласно которой Хлынов был городом хлынов со всеми вытекающими из этого суждениями о моральном облике вятчан.

* * *

В историографии 1990-х гг. эта точка зрения представлена работами преподавателей Кировского пединститута – филологами Л. Н. Макаровой и Е. Н. Мошкиной (ныне директором Вятской православной гимназии во имя преп. Трифона Вятского) и историком С. А. Гомаюновым (ныне протоиереем, духовником этой же гимназии).

Первой в 1992 г. увидела свет работа Л. Н. Макаровой3, в которой она отвергла как несостоятельные гипотезы, производящие наименование Хлынов от названия реки Хлыновицы («Повесть о стране Вятской», А. Андриевский, А. Эммаусский), удмуртского слова Колло, финского Кюля – «деревня» или апеллятива холуй – «сор, песчаный нанос, мусор, оставленный водой» (Д. М. Захаров). По мнению Макаровой, «название Хлынов образовано от древнего русского слова, зафиксированного позднее в словаре В. И. Даля как диалектное: хлын – вор, обманщик, мошенник, барышник, хлынец – бродяга, хлыновец – плут». Но с поправкой: «В XIV–XV вв. это слово не было таким отрицательным по значению, хлыны – это ватаги храбрых удальцов, делавших набеги на далекие земли»4. Неизвестно, какие источники позволили автору сделать этот вывод. Однако точка зрения Макаровой была поддержана и получила развитие в работах других учёных.

В 1994 г. Е. Н. Мошкина привела аргумент, который, по её мнению, может «поставить точку в давнем споре» – название реки Хлыновки в Лузском районе, на берегу которой расположен населённый пункт Хлындино, наименование которого восходит к онежскому хлында – «бродяга». Это позволило ей предположить, «что два гидронима Хлыновка, ойконимы Хлынов и Хлындино образованы от прозвища хлын, хлында»5. Заметим, что как в первом, так и во втором случае, размышления кировских филологов были основаны исключительно на принципах словообразовательного анализа.

В 1996 г. эта тема получила развитие в книге С. А. Гомаюнова, посвящённой проблемам методологии местной истории. Размышляя над легендами об основании города Хлынова и битве вятчан с устюжанами, когда те «своя своих не познаша и побиша», учёный пришёл к выводу, что жителей Вятской земли не зря называли слепородами и хлынами, так как эти прозвища характеризуют их душевную слепоту и жестокость, готовность к братоубийству. Гомаюнов писал, что на языке предания, «Слепород – это человек, отделивший себя в душе от Бога и погрузившийся в мрак распадающегося мира, в котором каждая противостоящая слепороду часть воспринимается не просто как иная, но как враждебная. Слепород в борьбе за жизненное пространство не останавливается ни перед чем, в том числе и перед братоубийством». Поэтому, по мнению учёного, «хлыны подобны каинитам. Убийство, совершенное из корыстных, эгоистических интересов, по зависти – смертный грех. И наказание Каину и его потомкам предрекает судьбу всех нераскаявшихся каинитов: «Когда ты будешь возделывать землю, она не станет более давать силы своей для тебя, ты будешь изгнанником и скитальцем по земле (Быт. 4, 12). Так и хлыны скитались по многим землям, нигде долго не задерживаясь»6.

Как видно из этих цитат, представления о разбойном прошлом вятчан и происхождении названия Хлынов от прозвища хлын являются существенным звеном в концепции автора. Уже вскоре эту мысль оспорил В. В. Низов, заметив, что прозвище слепороды могло появиться по вполне естественной причине – из-за «подслеповатости глаз» вятчан, сохранивших в своём облике немало антропологических черт переселенцев из Белозерско-Устюжского края – веси, чуди и др.7 Однако это не заставило Гомаюнова изменить свои взгляды. В 1999 г. в книге «Живые иконы», посвящённой святым и праведникам Вятской земли, он по-прежнему называл вятчан слепородами, утверждая, что в этом прозвище «сконцентрировалась вся противоречивая история появления русских переселенцев на этой земле, столкновения с местным населением, постоянные войны с братьями по вере и крови – устюжанами, вероломство и разбойный характер предводителей хлыновцев, которые были потомками печально известных новгородских ушкуйников, наконец, отсутствие устойчивой традиции прочной воцерковленной жизни»8. Из этих слов видно, что ещё одним из «китов» концепции слепородства и хлыновства является миф о происхождении вятчан от «речных пиратов» – ушкуйников, не имеющий оснований в письменных источниках по истории средневековой Вятки9.

ushkuy

Реконструкция речного ушкуя. Он имел длину 12 - 14 м, ширину около 2,5 м, осадку 0,4 - 0,6 м и высоту борта до 1 м. Грузоподъемность достигала 4 - 4,5 т. Укрытий ни в носу, ни в корме не было. Благодаря симметричным образованиям носа и кормы ушкуй мог, не разворачиваясь, моментально отойти от берега, что приходилось часто делать при набегах. При попутном ветре ставили мачту-однодревку с прямым парусом на рее.

Скоростные качества такого судна обеспечивались малой осадкой плоскодонного корпуса и, как следствие, низким сопротивлением воды, а также небольшими размерами и весом.

Неизвестно, разделяет ли отец Сергий это мнение сегодня. Тем более что проведённый нами анализ письменных источников по истории Вятской Свистуньи и историография вопроса свидетельствуют – вятчане не заслужили обвинений в слепородстве10. По крайней мере, не более других народов. Однако тема хлыновства заслуживает, по нашему мнению, отдельного исследования, так как благодаря средствам массовой информации в последние годы она получила широкое распространение. Действительно, нельзя не заметить, что прозвище хлын и название города Хлынов близки. Но что, если кроме этого созвучия, их больше ничего не связывает? Как «кино» и «Кинешму», «дверь» и «Тверь», «мину» и «Минск», «ласкового кота» и «Котлас»?

* * *

Для ответа на этот вопрос историк должен обратиться к источникам, важнейшими из которых принято считать письменные, и среди них – общерусские летописи и памятники местного летописания. Поскольку же название Хлынов упоминается в летописях впервые под 1457 г., то утверждать, будто оно произошло от прозвища хлын, историк может лишь в том случае, если бытование этого прозвища зафиксировано в более ранних источниках. Однако в письменных источниках XII–XV вв. слово хлын пока не выявлено11. В том числе в летописных известиях о легендарной битве вятчан с устюжанами в Раздерихинском овраге, которая играет особую роль в концепции Гомаюнова12. Не встретим мы этого слова ни в «Повести о стране Вятской», ни в «Вятском времяннике», ни в «Летописце старых лет», ни в «Сказании о вятчанех».

Казалось, хлыновство должно было бы получить соответствующую оценку в памятниках духовной литературы. Однако ни в «Повести о Великорецкой иконе», ни в «Житии преп. Трифона Вятского», ни в его духовном завещании братии Успенского монастыря13 о хлынах и слепородах также нет ни слова. Как, впрочем, и в богослужебных текстах – тропаре, кондаке, молитве, посвящённых преп. Трифону или Великорецкому образу. При этом в описании чудес от Великорецкой иконы о слепоте всякий раз говорится в прямом, а не в переносном смысле – как о физическом недостатке. Например:

«Апреля в 4 день, Слобоцкаго города ину жену именем Дарию Гаврилову матерь Московитинова, приведоша в соборную церковь, слепу годишное время, и молебная певшее, покропивше ея святою водою, и молитвами святаго прозре»14.

В акафисте преп. Трифону Вятскому слепота упоминается также как физический недостаток:

«Радуйся, расслабленных
укрепителю.
Радуйся, беснующихся
от насилия диавольского свободителю.
Радуйся, слепым
зрение возвращаяй.
Радуйся, хромыя
еже право ходити устрояяй.
Радуйся, немым
проглаголание даруяй.
Радуйся, неисцельныя язвы
дивно врачуяй».

При этом ни один из памятников духовной литературы не отзывается о вятчанах уничижительно. Напротив, автор Жития преп. Трифона пишет, что жители Хлынова с любовью встретили старца: «Преподобный же Трифон, видя их любовь нелицемерную и веру яже по Бозе имущих несумненну, всегда о них моляше Господа Бога, яко да подаст им милость Свою». Когда же вятчан достигло известие о полученном им благословении на строительства монастыря, то они «зело возрадовашася и прославиша Бога и таков си течаху ко преподобному с радостною душею и примаху от него благословение»15. «Повесть о Великорецкой иконе» также уважительно отзывается о хлыновцах, называя их «православными и боголюбивыми людьми»16.

На этом фоне резким диссонансом звучат слова из посланий вятчанам московских митрополитов Ионы (1452–1456) и Геронтия (1486–1489) с «убеждением их покориться великому князю, прекратить грабежи и разбои и возвратить полон»17. Как известно, эти послания полны резкой критики и упреков. Их можно встретить также и в «Устюжском летописце», автор которого называет вятчан «жестокосердечными» и превозносит своих земляков устюжан, как «усердных споборников и верных служителей московских великих князей»18. Однако, как и в митрополичьих посланиях, эта оценка вызвана конкретными событиями политической истории второй половины XV в. и на фоне остальных источников выглядит, скорее, исключением, чем нормой.

Таким образом, ни общерусские летописи, ни памятники вятского летописания, ни богослужебные тексты, ни произведения духовной литературы – ни один из этих источников не даёт оснований утверждать, будто Хлынов был городом хлынов, отчего и получил своё название.

* * *

Когда же и от кого впервые прозвучали эти обвинения? Корни этого вопроса уходят к рубежу XIX и XX вв. и ведут к научной деятельности А. С. Верещагина (1835–1908), «товарища» председателя Вятской учёной архивной комиссии. В 1904 г. Верещагин в статье «Из истории древнерусской Вятки» писал: «Вятчане XV века – это знакомые со многими, даже далекими землями, "бывальцы", "шестники", "хлыны", "изгои" разного рода по каким-либо "уважительным и настоятельным" причинам покинувшие свою родину и забравшиеся в спасительные для них дебри между двумя, враждебными одно другому, племенами инородцев – черемис и арян... Это своего рода северные запорожцы, прототипы донцов, уральцев и других казаков»19.

Здесь Верещагин цитирует другого автора – столичного журналиста и краеведа М. Н. Макарова, который в 1846 г. в статье «Московское урочище Хлыново» связал историю этого поселения с вятчанами, переселёнными в конце XV в. под Москву после «развода» Вятки. Макаров утверждал, что будто бы вятчан «с незапамятных времен называли «хлыновцами», «барышниками» и, следовательно, по предубеждению о всяком торгаше – барышнике, обманщиками, людьми нехорошими» и далее сравнивал их с цыганами: «Хлыновцы, меняя и продавая, клялись Богом и святым угодником чудотворцем Николаем, и его часовнею, на месте которой теперь сооружена церковь. "Самим хлыновцам, – думал народ московский, – нельзя верить, но к их божбам да клятвам христианским как не иметь веры?" Это была та же история, что и доныне читается нашим народом с цыганами»20.

В течение почти семидесяти лет статья Макарова не привлекала внимания исследователей, пока в начале XX в. Верещагин не отозвался на неё работой «Хлынов старше или Хлыново?» В ней историк подверг взгляды Макарова заслуженной критике, заметив, что факт заселения вятчанами подмосковной слободы не подтверждается письменными источниками. Однако пассаж о том, что будто бы вятчан с «незапамятных времен» называли «барышниками» и «обманщиками», оспаривать не стал.

Возможно, потому что к тому времени, благодаря словарю В. И. Даля, прозвище хлын уже приобрело отрицательное значение. Этот труд стяжал высокий авторитет среди русской интеллигенции. В 1861 г. его автор был удостоен «Золотой Константиновской медали» – высшей награды Императорского Русского географического общества, а в 1868 г. избран почётным членом Академии наук. Спустя несколько лет, в 1880–1882 гг., последовало второе издание, «исправленное и значительно умноженное по рукописи автора». Это событие совпало с отмечавшимся в 1880 г. 100-летием Вятской губернии и началом научной деятельности плеяды вятских историков во главе с Верещагиным, в глазах которых словарь являлся современным и авторитетным источником. Хотя, впрочем, сам Даль не считал свой труд «ученым и строго выдержанным», справедливо замечая, что «общие определения слов и самих предметов и понятий – дело почти неисполнимое и притом бесполезное»21.

Обращение Верещагина к словарю Даля представляется вполне органичным. Непонятно другое. Во-первых, почему он решил связать слово хлын именно с Вятской землей, когда его бытование отмечено Далем также в Нижегородской и Сибирской губерниях, а выражение «Берегись, тут хлыны есть!» автор приводит со ссылкой на Тульскую губернию, весьма далёкую от Вятки. Во-вторых, у слов с корнем хлын есть и другие значения. Если в Саратовской губернии слово хлынить означает мошенничать или плутовать, то в Вологодской – вяло, лениво идти или ехать. В Сибири хлынью или хлынцой называют, говоря о верховой езде, самую тихую рысь – «поехал хлынью, хлынцой». И, конечно, всем известен глагол – хлынуть или нахлынуть в значении: натечь, набежать, налететь во множестве, потоком, толпой – «вода хлынула с гор, дождь хлынул как из ведра, народ хлынул из церкви на площадь».

Задумаемся: если слово хлын вятского происхождения, то оно должно было получить широкое распространение в топонимике края. Тем не менее, в середине XIX в. в Вятской губернии насчитывалось всего три населённых пункта с корнем «хлын» – город Хлынов, а также расположенные возле него Хлыновская слободка и село Хлыновское22. Не встретим мы прозвища хлын и в изданных в 1908 г. «Материалах для объяснительного словаря вятского говора» Н. М. Васнецова. Эти факты свидетельствуют о том, что прозвище хлын в прошлом не получило широкого распространения в Вятской губернии. Не надо навязывать его вятчанам и сегодня.

* * *

Но чем тогда можно объяснить происхождение названия Хлынов? Если указанная Верещагиным дорога завела нас в тупик, то, возможно, следует вспомнить, как объясняли происхождение название города его предшественники?

В согласии с «Повестью о стране Вятской», они считали, что «град был назван Хлыновым по имени реки Хлыновицы»23. Поэтому, объяснив название реки, мы поймем и название города. Но именно здесь и подстерегало их некоторое затруднение, так как «Повесть» предлагает ответ, который кажется малоубедительным – будто бы Хлыновица получила название оттого, что «в то время по реке оной летевше птицы и кричавшее хлы-хлы»24. Это сообщение мы встречаем в списках наиболее ранней, Толстовской редакции «Повести»25. В списках более поздних редакций – Миллеровской и Синодальной – его уже нет. Вероятно, переписчики сочли это объяснение несерьезным (см. варианты).

«О стране Вятской»

(текст Толстовской редакции):

«И избравше место прекрасно надъ рекою Вяткою близь устия реки Хлыновицы, инии жъ реша, въ то время по реке оной летевше птицы и крычавше хлы-хлы и отъ того назвася та река Хлыновица, на высокой горе иже ныне зоветъ Кикиморская место бо оно ко общему вселению удобно и изъ тоя горы преславно источники водъ истекающия многия» 26.

«Летописец о стране Вятской»

(текст Миллеровской редакции):

«И избравше место прекрасно надъ рекою Вяткою близь устия реки Хлыновицы, инии жъ реша, въ то время по реке оной летевше птицы и крычавше хлы-хлы и отъ того назвася та река Хлыновица, на высокой горе иже ныне зоветъ Кикиморская место бо оно ко общему вселению удобно и изъ тоя горы преславно источники водъ истекающия многия»26. «И избравше место прекрасно надъ рекою Вяткою близъ устия реки Хлыновицы на высокой горе, иже ныне зовется Кикиморская, место бо оно ко общему вселению удобно и изъ тоя горы преславно источники водъ истекающия мнози» 27.

Уже в наши дни Л. Д. Макаров заметил, что гипотеза о происхождении названия р. Хлыновицы от крика пролетавших мимо птиц, аналогична легенде слободских удмуртов, записанной в 1971 г. М. Атамановым: «Пролетает коршун и кричит "кылно-кылно". Вот сам Господь и указал, как назвать город: Кылнов»28. Однако вряд ли сегодня кого-то убедит этот аргумент. Тем более что и сам автор «Повести» относился к этой гипотезе скептически, заметив «иные реша» – «как говорят другие люди».

Возможно, первым на это предложение к дискуссии вокруг названия реки и города откликнулся А. И. Вештомов. Повторив рассказ вятского книжника, в сноске к основному тексту он высказал интересное предположение: «Я догадываюсь, не спруживали ли сию речку, которая прорвавшись стремлением своей воды выражается ныне у простолюдинов словом Хлынуть. Причину же в спруживании оной могли они иметь по нужде в большом количестве и глубине воды по тогдашним их, в диком сем месте, обстоятельствам нужной»29. Далее Вештомов попытался объяснить, зачем первым жителям Хлынова понадобилось спруживать реку – переселившись с Никулицкого городища на Кикиморскую гору, они вскоре уже не могли удовлетвориться одними только источниками, истекавшими с этой горы, которые первоначально так их обрадовали. Вот первопоселенцам и пришлось делать запруду на Хлыновице.

А что же р. Вятка, на берегах которой расположен г. Киров? Возможно, многих здесь ожидает открытие, так как, по словам Вештомова: «Река же Вятка текла тогда довольно далеко от подошвы той горы, на которой выстроили город Хлынов, о чем свидетельствуют по изустным преданиям сами нынешние вятчане, а более доказывает тот оставшийся поныне след от прежнего течения расстоянием от нынешнего ее при подошве горы Кикиморки течения же около 2,5 в самой большой излучине верст, изображающие дно речное в виде впадины идущей поясом мимо села Макарья и Архиерейской Богородской дачи»30.

Итак, в те далекие годы р. Вятка, прорываясь за Заречным парком к слободе Макарье и делая там поворот, возвращалась в современное русло только за слободой Дымково, в районе старого моста. Примечательно, что уже в наши дни А. Г. Тинский, сопоставив известия письменных источников с данными геофизиков, также пришёл к выводу о том, что в стародавние времена река Вятка протекала по старому руслу за Заречным парком31, на расстоянии примерно трёх километров от Боляскова поля (Вечного огня). Тогда понятно, что с этого расстояния новгородцы не смогли оценить его преимущества и первоначально выбрали для основания города Кикиморскую гору, под которой протекала Хлыновица. Когда население города умножилось, его жителям пришлось спруживать эту речку, пока однажды вода не хлынула и не прорвала плотину. После чего речка стала называться Хлыновицей, а город на её берегу – Хлыновом.

* * *

Эта гипотеза не противоречит мнению Даля, который упоминает в Словаре глаголы хлынуть или нахлынуть в значении «натечь, набежать, налететь во множестве, потоком, толпой». Причём в той же статье, где говорится о хлынах.И хотя автор «Повести о стране Вятской» не упоминает глагол хлынуть для объяснения названия реки и города, но в его рассказе он представляется вполне уместным:

«И по общему согласию во уреченную годину сошедшеся народи мнози новгородцевъ на оной горе начаша къ созиданию града место устрояти древеса готовити располагающе како созидати градъ. И заутра воставше обретоша некако Божиимъ промысломъ все изготовлению принесено по Вятке реке ниже на высокое жъ пече пространнейшее место и широкое поле иже въ то время нарицашеся Балясково поле. Новогородцы жъ со всею дружиною своею моляся Господу Богу и Его Богоматере пресвятей Богородицы о показании места къ созиданию града хвалу возсылающе и молебная пения воспевше. И на томъ благоизбранномъ месте вначале поставиша церковь во имя Воздвижения честнаго и животворящаго креста Господня и градъ устроиша и нарекоша его Хлыновъ градъ речки ради Хлыновицы»32.

Итак, решив построить город на Кикиморской горе, новгородцы сошлись на ней и стали рубить лес. Однако «заутра воставше» они неожиданно обнаружили, что все приготовленное перенесено ниже по течению – на следующий увал, называемый Болясковым полем, где ныне располагаются Вечный огонь, Преображенский монастырь и Александровский сад. Как это могло произойти? Автор «Повести», опиравшийся на устное предание и не знавший подробностей этого удивительного события, не стал ничего выдумывать и потому написал просто и ясно: «Некако Божиим промыслом». Мы же дерзаем предложить следующую реконструкцию этого события.

В ПСВ не сказано, в какое время года новгородцы сошлись на Кикиморской горе. Однако известно, что строительный лес на Руси начинали рубить в январе, после Крещенских морозов, выжимавших из дерева максимум влаги, после чего оно становилось сухим, лёгким и прочным и долгое время не гнило. Исходя из этого, можно предположить, что новгородцы начали заготовлять лес ещё зимой, причём непосредственно на Кикиморской горе или под горой, чтобы не транспортировать его затем по реке Вятке или Хлыновице до места будущих работ.

Известно, что здания в то время возводили без фундаментов. Однако, новгородцы строили не хлев, а, как сказано в «Повести», «замок крепкий во утверждение от супостат – иноверцев», то есть крепость с опоясывающим её частоколом из заострённых вверху брёвен. Такой частокол невозможно соорудить без земляных работ, а их в наших широтах вести зимой нельзя, так как почва глубоко промерзает. Это заставляет предположить, что новгородцы были вынуждены на какое-то время оставить заготовленный ими лес на Кикиморской горе, а сами возвратились в «град Никулицын». Причём сделать это пришлось до того, как лёд на Вятке станет тонким и опасным для человека. Когда же Вятка вскрылась, то, придя на Кикиморскую гору, новгородцы с удивлением обнаружили, что лес перенесён ниже, на соседний увал. Как именно? Самым простым и очевидным представляется следующий ответ: с тающим снегом часть брёвен сошла с Кикиморской горы и попала в реку, которая, вскрывшись и хлынув, перенесла их к Боляскову полю, находившемуся в те годы на берегу реки Хлыновицы, которая в те годы текла под Болясковым полем, впадая в реку Вятку в районе старого моста. Таким образом, весь город оказывался стоящим на берегу не Вятки, а Хлыновицы, отчего и был назван Хлыновым. Как и сказано об этом в «Повести о стране Вятской».

Не здесь ли кроется разгадка двух названий нашего города? Когда позже река Вятка вернулась в привычное нам русло33, оказалось, что называющийся Хлыновом город, в действительности, стоит на берегу Вятки. В 1780 г. императрица Екатерина II положила конец этой путанице, назвав город Вяткой.

* * *

В поисках ответа на вопрос, вынесенный в заголовок нашей статьи, мы проделали большой путь, но не нашли оснований для обвинений вятчан в хлыновстве и слепородстве, и предлагаем считать эти рассуждения за гранью серьёзной научной дискуссии. Вятское предание, записанное автором «Повести о стране Вятской», сообщает, что город Хлынов получил название по имени реки Хлыновицы, а та, в свою очередь, от глагола хлынуть, в значении «натечь», «набежать». Возможно, она сохранила память об удивительном событии, произошедшем при основании города. Для Вештомова – это было разрушение плотины, для кого-то – крики пролетавших над рекой птиц, но не менее вероятно, что название Хлынов донесло до нас память о чуде, с которого началась история этого города, и о котором мы не вправе забывать.

Слава Богу, что мы не хлыны!

Примечания

1 Макаров Л. Д. Возникновение и первоначальное развитие города // ЭЗВ : в 10 т. [13 кн.]. Киров, 1994. Т. 1 : История. С. 17–20.
2 Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1995. Т. 4. С. 551.
3 Макарова Л. Н. Древнее наименование города Кирова (Вятка – Хлынов) // Вятская земля в прошлом и настоящем : к 125-летию со дня рождения П. Н. Луппова : тез. докл. и сообщ. II науч. конф. Киров, 1992. Т. 2. С. 5–8.
4 Там же. С. 6.
5 Мошкина Е. Н. Ещё раз о древнем наименовании города Кирова – «Хлынов» // История и культура Волго-Вятского края : (к 90-летию Вят. учён. арх. комис.) : тез. докл. и сообщ. межрегион. науч. конф. Киров, 1994. С. 281–284.
6 Гомаюнов С. А. Проблемы методологии местной истории. Киров, 1996. С. 96, 99, 103.
7 Низов В. В. Проблемы этнокультурной истории вятских народов в эпоху средневековья // ЭЗВ. Т. 8 : Этнография, фольклор. Киров, 1998. С. 87.
8 Гомаюнов С., свящ. Преподобный Трифон Вятский // Живые иконы: святые и праведники Вятской земли / авт.-сост.: С. Гомаюнов, А. Маркелов. Киров, 1999. С. 2.
9 Балыбердин А., протоиер. Была ли Вятка основана ушкуниками в 1374 г.? // Краеведение в развитии провинциальной культуры России : материалы 2 науч. конф., г. Киров, 11 нояб. 2009 г. Киров, 2009. С. 13–24.
10 Балыбердин А., протоиер. О смыслах Вятской Свистуньи. (В печати).
11 Макаров Л. Д. Указ. соч. С. 19.
12 Балыбердин А. О смыслах Вятской Свистуньи...
13 Духовная грамота преподобного отца нашего архимандрита Трифона // Житие преподобного отца нашего Трифона Вятского чудотворца / сост. И. Шестаков. Казань, 1868. С. 117–124.
14 Повесть о явлении Великорецкой иконы Святителя Николая // РГАДА. Ф. 196. Оп. 1. Д. 403. Л. 15 об.
15 Житие преподобного отца нашего Трифона Вятского чудотворца. С. 66, 69–70.
16 Повести о Великорецкой иконе // Тр. ВУАК. 1905. Вып. 4, отд. 2. С. 60–61.
17 Древние акты, относящиеся к истории Вятского края. Вятка, 1883. С. 8–16.
18 Устюжский летописец // РГАДА. Ф. 188. Оп. 1. Д. 8. Л. 20.
19 Верещагин А. С. Из истории древнерусской Вятки. Вятка, 1904. С. 11–12.
20 Цит. по: Его же. Хлынов старше или Хлыново? Вятка, 1904. С. 353-354.
21 Даль В. И. Указ. соч.
22 Список населенных мест по сведениям 1859–1873 гг. / под ред. Е. Огородников. Т. X : Вятская губерния. СПб., 1876.
23 Рычков П. И. Продолжение журнала или дневных записок путешествия капитана Рычкова по разным провинциям российского государства в 1770 году. СПб., 1772. С. 38.
24 О стране Вятской: Летописецъ о стране Вятской // Тр. ВУАК. 1905. Вып. III, отд. II. С. 34.
25 Герольмейстерском (1725), Толстовском (около 1730) и Музейском (около 1774).
26 Верещагин А. С. Повесть о стране Вятской / предисл. издателя // Тр. ВУАК. 1905. Вып. III, отд. II. С. 32–34.
27 Там же. С. 33–35.
28 Макаров Л. Д. Указ. соч. С. 20.
29 Вештомов А. И. История вятчан со времени поселения их при реке Вятке до открытия в сей стране наместничества или с 1181 по 1781 год чрез 600 лет. Казань, 1808. С. 23–24.
30 Там же.
31 Тинский А. Г. Улицы. Площади. Дома: Вятка. Страницы истории. Киров, 1999. С. 27–32.
32 Верещагин А. С. Повесть о стране Вятской... С. 34.
33 Это произошло не позднее 1615 г., так как в Дозорной книге за этот год сказано: «Город Хлынов древян над рекою над Вяткою».

www.herzenlib.ru

 
Prev Next

В Челябинске председатель СНТ присвоил д…

В Челябинске председатель СНТ присвоил деньги садоводов

В Челябинске председатель СНТ «Курочкино-2» получил четыре года условно за хищение средств членов садоводческого товарищества. Имущество осужденного Евгений Щиголева арестовали для покрытия нанесенного ущерба.

Read more

«Транснефть» об иске ростовских дачников…

«Транснефть» об иске ростовских дачников: «Они подрывают экономику России»

В Советском районном суде начали рассматривать иск жителей садового товарищества «Путеец» к компании ПАО «Транснефть». Ростовчане просят признать незаконным строительство 254-километрового магистрального нефтепровода

Read more

Владельцы участков площадью менее 8 сото…

Владельцы участков площадью менее 8 соток продолжат платить земельный налог

Земельные участки площадью менее 800 квадратных метров не исключат из числа объектов налогообложения. Соответствующий законопроект был отклонён Госдумой в первом чтении.

Read more

Манифест

Вопреки сложившемуся мнению, мы не имеем финансовых взаимоотношений с государственными структурами, партиями и общественными объединениями, взаимодействуя с ними лишь в рамках информационного сотрудничества. Мы не гонимся за репутацией "жёлтой прессы". Любой человек может высказывать своё мнение на нашем форуме и комментировать любую статью, при соблюдении правил сайта.

Важно

Мнение Редакции может не совпадать с мнением авторов статей. Комментарии являются мнением авторов этих комментариев.

Предупреждение / Disclaimer: просматривая страницы этого ресурса, Вы автоматически соглашаетесь с Правилами сайта.

Баннер
Баннер

не бросайте животных на даче

НЕ "ЗАБЫВАЙТЕ" СВОИХ ПИТОМЦЕВ НА ДАЧАХ!

Имейте совесть!

не забывай животных

Баннер
Баннер

Кадастровая стоимость земель в садоводствах


Яндекс.Метрика

Пользователь

После регистрации становятся доступны все сервисы портала. (Форум, Комментарии и т.д.)

Информация из каталога:

  • Всего привязано к карте 2656 садоводств.