Вы здесь: Главная страница - Краеведение - Богодухово на Орловщине
Баннер

Богодухово на Орловщине

E-mail Печать PDF

risunok1В 50 километрах от Орла на берегах Неручи расположилась деревня с красивым именем Богодухово. Сейчас в ее окрестностях простираются бескрайние поля и луга, перемежаемые стройными посадками 50-х годов прошлого века; лишь хвойный Михайловский лес сохранился как осколок древнего соснового бора.

А некогда здесь была настоящая лесостепь, с ее степной ширью и дремучими, труднопроходимыми лесами. Тогда наш край населяли финны.Они были немногочисленны, но оставили свой след в топонимике: считается, что именно они дали названия рекам Оке и Зуше. Около VIII века н.э. в эту землю вклинились славяне-вятичи; расселяясь по берегам «большого ручья, маленькой речки», они присвоили ей имя Неручь. На востоке водораздел между неродственными племенами проходил примерно по среднему течению Неручи, по границе будущих Орловского, Мценского и Малоархангельского уездов[1], то есть как раз в районе Богодухова и окрестных селений.
Позднее и без того редконаселенный, наш край был омыт «татарской грозой, очистившей его от всякого населения»[2]. Слева от Неручи на просторах плодородного, но до поры-до времени невозделанного Дикого поля пролегла Пахнутцова дорога - один из путей, по которым шли на Русь татарские полчища. Дорога эта, избегая лишних переправ через реки, пролегала между верховьями рек, берущих из-под нее свое начало. Пахнутцова дорога прошла в области Оки, с правой стороны, и Неручи, с левой[3]. «Река Неручь течет от верху реки Оки с версту, из-под Пахнутцовой дороги. А реки Неручьи протоку верст с 100 и больше»[4], отмечено в Книге большому чертежу XVII века. О том, что в среднем течении Неручи во время татарских набегов создавать русские поселения было нецелесообразно[5], говорят документы XVI века. Так, в 1572 году царь Иоанн Грозный приказывал «ехати станицам ото Мценска поле жечи от усть Озерен по Неручи на гору и до верховья, а в станицах по шти (шесть) человек детей боярских и казаков»[6], чтобы татарская конница лишилась подножного корма. А также имелась «сторожа на Неручи усть Долгово Колодезя, а сторожем на ней (предписывалось) стояти из Мценска трем человеком без розъезду»[7] (1577 год).
Водоемов в наших краях тогда было значительно больше: ручьи, колодези (то же, что и небольшие речки), озера. Сама Неручь, начинаясь в заболоченной равнинной местности, верховьем походила на извилистый неширокий и тихий ручей с залежами торфяников в своей долине. В среднем течении русло делалось шире, долина несколько суживалась, берега становились заметно круче, обнажался известняк[8]. Со славянами пришло в орловский диалект[9] и слово «верх», означавшее водный поток, стекавший с возвышенности. Множество таких потоков вливалось в Неручь там, где позднее возникнет Богодухово. К концу XIX века, в связи со сведением большей части лесов[10] и распахиванием полей на Орловщине, вода в верхах высохла почти повсеместно, их русла превратились в овраги. Дремучий лес при старинной русской столбовой дороге из Орла в Ливны, пролегавшей через Неручь в районе будущего соседнего сельца Алисова, тоже остался лишь в древних легендах.
Писатель Вадим Кожинов как-то подметил: Богодухово лежит примерно в тысяче верст и от Белого и от Черного моря. Эта в буквальном смысле срединная часть русской земли срединна и в чисто природном отношении. В этом крае особенно рельефно выражена Среднерусская возвышенность, и с крутых холмов открываются захватывающие дух просторы[11]. А вообще в литературе Богодухово упоминается незаслуженно редко[12]. Но тем приятнее по крупицам собирать воедино историю родного села, скромного, на первый взгляд ничем не примечательного, однако с достоинством хранящего страницы прошлого и настоящего Орловского края.

Имение Богодухово

Историю прочного заселения земель в среднем течении Неручи удается проследить не ранее чем со второй половины XVII века. До этого времени татары нередко беспокоили окрестные территории. Последнее серьезное разорение принес набег Мехмед-Гирея в 1659 году. В XVI-XVII веках дворяне («дети боярские»), обязанные нести службу государю Московскому и всея Руси, переселялись из центральных уездов в южные, в т.ч. в Орловский и Мценский, где они наделялись («верстались») поместьями. Мценский уезд в ту пору был значительно обширнее современного Мценского района, до 1800 года он простирался до самого верховья Неручи.
Возможно, на месте будущего села появилась еще в конце XVII века деревушка, не имевшая церкви. А в начале XVIII века Богодухово уже достоверно являлось поместьем думного дьяка и окольничего Никиты Ивановича Акинфова (?-не ранее 1723), крупного землевладельца, проживавшего в Орловском уезде. В Богодухове существовала церковь, по имени которой (или одного из ее приделов в честь Сошествия Св. Духа на Апостолов) и было дано название селу. В 1719 году приказчиком Акинфова был Алексей Бархатов, по всей видимости, местный священник, а старостой (церкви?) Евтифей Агеев. Именно они во время I ревизии податного населения свидетельствовали в провинциальной канцелярии о ревизских душах крепостных крестьян в Богодухове[13]. По соседству находились дачи (земельные наделы) и других владельцев, имена которых пока не установлены. От второго брака с Ксенией Авраамовной Лопухиной, дочерью думного дворянина и мценского помещика[14], а также теткой первой жены Петра I, у Никиты Ивановича родился сын Петр (второе имя Канбар).
Следующей известной нам владелицей села Богодухова была Анастасия Юрьевна Акинфова (ок. 1710-1715 – не ранее 1763), дочь сподвижника Петра I Юрия Алексеевича Ржевского. Она вышла замуж за внука Никиты Ивановича – Николая Петровича (Канбаровича) Акинфова – и унаследовала имение Богодухово. В 1763 году в ее владении проживало 623 человека обоего пола[15]. По инициативе Акинфовой в селе построили новую деревянную церковь Богоявления с приделами Флора и Лавра[16]. Часть села принадлежала дочерям полковника Ивана Константиновича Шеншина Наталье Ивановне Кологривовой и Агрофене Ивановне Шеншиной. В их владении в том же году насчитывался 81 человек мужского и 73 человека женского пола[17].
Половину имения Акинфова завещала внучке - от дочери Екатерины Николаевны - малолетней девице Варваре Ивановне Шиповой (1767-1804). По данным ревизии 1782 года, при ней был опекуном дальний родственник Его Превосходительство генерал-поручик кавалер Михаил Иванович Шипов, в то время служивший предводителем дворянства Тульской губернии. Варваре Ивановне принадлежало в Богодухове 330 душ мужского пола и 308 женского. Другая часть имения в 338 душ мужского и 281 душу женского пола отошла малолетним господам Никите, Александру с сестрами девицами Екатериной и Настасьей Николаевым детям Хитрово с отцом их Николаем Александровичем Хитрово[18]. Они также являлись внуками Анастасии Юрьевны - от дочери Анны Николаевны. Обе дочери Акинфовой, очевидно, к тому времени уже умерли (по крайней мере, в 1785 г. ни Анны, ни Екатерины уже достоверно нет в живых[19]), поэтому их детей «опекали» другие родственники, а сын ее Юрий Николаевич (1735-1774) не был женат, наследников не оставил.
Кроме этих владельцев в 1782 году указывается также отставной поручик Яков Ануфриев; он имеет в своем распоряжении ни много, ни мало – одного крестьянина. Известно, что в 1763 году ему принадлежало целых 8 душ, но со временем семеро из них частью умерли, частью пустились в бега[20].
Жизнь Варвары Ивановны, урожденной Шиповой, была недолгой, но очевидно полной событий. Она появилась на свет в 1767 г., в 1785 г. оканчивает Смольный институт благородных девиц[21], а в 1788 г., уже вдова с сыном Михаила Алексеевича Волконского на руках, вторично выходит замуж за князя Федора Николаевича Голицына (1749-1827), тоже вдовца. Любимый племянник И.И. Шувалова (фаворита императрицы Елизаветы Петровны), блестяще образованный, обучавшийся в том числе и за границей, Федор Николаевич был на отличном счету при дворе; в 1796 году, пожаловав чином тайного советника, Павел I назначил его куратором Московского Университета. Нетрудно понять, что вся жизнь четы Голицыных протекала в Москве; как часто навещали они свою Богодуховскую вотчину – неизвестно. В их отсутствие имением управляли приказчики. Известны следующие имена: с 1793 по 1796 годы это был орловский купец Иван Степанович Уланов, 1724 г.р.; с 1797 по 1801 годы – Василий Алексеев, 1752 г.р.; с 1802 – позднее 1808 года – Феоктист Матвеев, 1764 г.р.[22] Став госпожой Голицыной, Варвара Ивановна фактически препоручила имение мужу; поэтому в документах встречаются как указания на владение Богодуховом ее сиятельством княгиней Варварой Ивановной Голицыной с детьми Николаем, Иваном, Федором, Александром и Михаилом Федоровичами, так и непосредственно князем Федором Николаевичем Голицыным. Поначалу Голицыны распоряжались одной половиной Богодухова. В 1793 году у них было 67 дворов, населенных крестьянами, и 10 семей дворовых людей. В 1796 году они получили во владение и ту часть села, которая была завещана Акинфовой семейству Хитрово. Таким образом, в конце 1790-х годов «тайному советнику действительному камергеру князю Федору Николаевичу Голицыну с прочими» принадлежало в селе Богодухове с деревней Разбегаевкой «земли удобной 4096 десятин 656 саженей, неудобной 220 дес. 1650 саж., а всего 4316 дес. 2306 саж.»[23]. Рождение последнего ребенка серьезно подорвало здоровье княгини, и в 1804 году она умерла в Париже после продолжительной болезни. Похоронив жену, Федор Николаевич окончательно отошел от службы; зиму он проводил в Москве, а лето в родовом подмосковном имении Петрово-Дальнее, откуда надолго отлучился только однажды - в связи с войной 1812 года. В последние годы жизни он работал над мемуарами о своей службе при дворе. Умер в Москве, похоронен в селе Покровском Звенигородского уезда Московской губернии.

golic1

Варвара Ивановна Голицына, урожденная Шипова

golic2

Федор Николаевич Голицын

Во второй половине XVIII века появлялись новые и разрастались возникшие ранее соседние селения. Васильевкой в конце XVIII века владел «артиллерии капитан Петр Васильевич Дурнов с прочими»[24]. Она значилась сельцом, потому что в отличие от села в ней не было церкви, но в сравнении с деревней имелась усадьба помещика. Возможно, название свое Васильевка получила по имени отца известного нам владельца; впоследствии и фамильное прозвище Дурновых отразилось в качестве одного из наименований деревни – Дурнова.
В сельце Алисове в1780-е годы было поместье «подпоручика Василия Афанасьевича Ступишина с прочими»[25]. В числе владельцев Алисова он отмечен и позднее, в 1818 году. Также с 1787 года собственником части сельца значится Петр Нелюбов.
Флоровское сельцо тоже упоминается по соседству с Богодуховым. В 1780-х оно принадлежит Кириллу, Василию и Ивану Афанасьевичам Оловенниковым, а также майору Николаю Осиповичу Телегину. Позднее - на 1805 год – Флоровским владеет «титулярный советник Семен Иванович Оловенников с прочими»[26]. А название свое Алисово получило по фамилии первого владельца – то ли самого основателя дворянской фамилии Петра Васильевича Алисова, верстанного поместьями в разных местах Мценского уезда в 1620-е годы, то ли его наследников, что более вероятно.
Между 1763 и 1782 годами (т.е. между III и IV ревизиями) возникли деревни Озерки и Аннино (Аннина, Анютина). В Озерки еще помещицей Акинфовой были переселены крестьяне из Богодухова, а в 1782 году в этой новопоселенной деревне, принадлежавшей по завещанию Шиповой, проживал 41 человек мужского пола и 29 женского. Аннина деревня была образована за счет переселенцев из села Богородского и принадлежала Анне Петровне Хлоповой, жене лейб-гвардии капитан-поручика Петра Семеновича Хлопова. В Анниной проживало 49 мужчин и 51 женщина.
На рубеже XVIII-XIX веков перекроилась уездная карта Орловщины. Была образована Орловская губерния, часть земель Мценского уезда перешла к Орловскому и вновь учрежденному Малоархангельскому; такое деление сохранилось до революции. Таким образом, Флоровское и Алисово остались принадлежать Мценскому, а Богодухово, Озерки и Васильевка отошли в Орловский уезд. При этом они по-прежнему оставались в рамках одного прихода Богоявленской церкви села Богодухова.
В Богодухове надолго обосновался один из сыновей прежних владельцев села - Николай Федорович Голицын (1789-1860). Участник войны 1812 года как адъютант генерала от инфантерии Лобанова-Ростовского, выйдя в отставку в 1816 году, он поступил на службу в архив Министерства иностранных дел Российской империи в Москве; с 1833 года статский советник. До 1824 года он еще делил свою вотчину с братьями; впоследствии по раздельному акту ему отошли не только Богодухово, но и окрестности. Ему принадлежала усадьба на высоком берегу Неручи, вблизи Алисова. Возможно, он приезжал сюда в теплое время года вместе со своей женой Анной Федоровной, урожденной Бахметевой, о чем говорит значительный штат дворовых людей[27].

golic3

Николай Федорович Голицын

Вот несколько штрихов к портрету четы Голицыных. По случаю их свадьбы в 1817 году одна из современниц писала: «Старший сын Голицына, похожий на него, как две капли воды, да еще вдобавок вечно болеет флюсом, женится на m-lle Бахметевой. Она некрасива, но прекрасно поет, отличная музыкантша, хорошо воспитана и имеет порядочное состояние»[28]. Стараниями князей Голицыных в 1823 году было построено новое каменное здание Богоявленской церкви с колокольней. Камень для ее постройки брали, вероятно, в расположенной в 5 верстах от Богодухова каменоломне у сельца Лукина. В этом месте на поверхность выходил качественный «белый камень известковой песчаной породы» девонского периода. Предприимчивые владельцы Лукина барон и баронесса Таубе в 40-х годах XIX века, давая объявление в «Орловские губернские ведомости», уточняли, что такой камень положен был в Орле под Соборной колокольней, а также под Воскресенской церковью в качестве фундамента[29].
На плане 1831 года владения статского советника, князя Голицына простираются не только на Богодухово, но и на деревню Озерки и часть Разбегаевки[30]. Все земли между этими селениями также принадлежали Голицыну и соседствовали с владениями Нелюбовых и Скарятина со стороны Алисова, Оловенниковых во Флоровском, Хлопова в Васильевке. На плане отражены участки различного назначения: господские сад и гумно, дубовая посадка, крестьянские хатки с огородами «на задах», выгоны, конопляники, небольшие, но многочисленные крестьянские наделы; конечно, наибольшую площадь занимает барская пашня. Само Богодухово было размежевано на три части: Хаулинскую, Шмелевскую и Сторонскую. Скорее всего, это старинное деление возникло еще в ту пору, когда у села было несколько владельцев. Первая часть находилась ближе к Васильевке, между верхами, с XIX века именовавшимися Сапсуевым и Масляевым; вторая примыкала к распашным землям Голицыных вплоть до Хромого верха, в конце XVIII веке называемого Е(в)стратовым (позднее она займет и часть земли за Хромым верхом, ближе к барской усадьбе); Сторонские же дворы располагались на правом берегу Неручи от Ближнего верха до старинного кладбища. В той части Богодухова, что уходит в сторону от реки и называется Воробьевкой, проживали дворовые князя, среди которых было немало Воробьевых. Аналогично произошли названия Шмелевской и Хаулинской третей – от распространенных в этих частях фамилий. Зареченские дворы тоже условно делились на две части - «поповку» и «лазавку». Первая находилась прямо напротив церкви и включала двор священника; вторая получила свое название от бывшей здесь в середине XVIII века деревни Лазовки[31], а та, в свою очередь, от зарослей лозы по берегу Неручи.
Некоторые упомянутые топонимические названия сохранились до сей поры, другие отложились только в архивных документах и на картах прошлых веков. А есть и такие, которые возникли в новое время. Например, небольшая речка Жертвина, впадаюшая в Неручь с левой стороны у деревни Алисово: протяженностью около 12 км, она протекает через деревни Бонки и Озерки. Сейчас она больше похожа на пересыхающий ручей. В XVIII веке часть этого водного потока называлась Веселой речкой, которая объединялась с Ракитовым верхом, но уже в конце XIX века сохранялось лишь смутное воспоминание о неком ручье, бравшем начало от «гремучего колодезя» и протекавшем в Веселом верху в незапамятные времена. Возле Озерок находился Озерный верх[32], по которому и было дано название деревне. Водоем высох, и в XIX веке там были устроены пруды сельскохозяйственного назначения. Долгое время местность еще оставалась заболоченной, что породило легенду о бывших на месте деревни озерах, мистическим образом возникших, а затем затянувшихся. У старинного сельца Флоровского в Неручь впадал Крутой верх. Это название не менялось по крайней мере с XVIII века, вот только воды в нем давно нет. В прошлом веке в районе его устья существовала деревня Крутое, ныне опустевшая. А справа по течению Неручи, на южной окраине Богодухова, находится ручей Верховатый. Он тоже нередко пересыхает, хотя вода в нем бьет из нескольких ключей.
В конце жизни Николай Федорович все реже бывал в Богодухове и привлекал к управлению имением других людей. Известны имена некоторых из них. В 1849-51 гг. богодуховским управляющим был поручик Андрей Григорьевич фон Шренк, 1786 г.р. В конце 1850-х эти обязанности исполнял коллежский секретарь купеческий сын Иван Николаевич Комаров, 1832 г.р.
Одним из соседей Голицыных по имению был Яков Федорович Скарятин. Он владел значительной частью сельца Алисова – и землей[33], и крестьянами, в т.ч. дворовыми. Он часто наведывался в имение по хозяйственным делам, любил здесь поохотиться, отдохнуть на лоне природы. Бывала здесь и его жена – Наталья Григорьевна (в девичестве Щербатова). В молодости Яков Федорович «отличился» участием в заговоре против императора Павла I. А именно – он был в числе 12 цареубийц, в ночь с 11 на 12 марта 1801 года в Михайловском замке совершивших на него нападение. По воспоминаниям участников убийства, Скарятин лично душил шарфом отчаянно сопротивлявшегося императора Павла. Впоследствии угрызения совести принесли расстройство здоровью Якова Федоровича. Он щедро жертвовал на строительство Петропавловского кафедрального собора в Орле, заложенного в честь коронации Павла I в 1797 г., но в процессе возведения стен собор пошел трещинами и его то и дело нужно было ремонтировать. Ходили слухи, что Бог не принял дар от цареубийцы. В 1850 году Яков Федорович скончался. По духовному завещанию он был отпет в Петропавловском соборе и похоронен в родовом имении Скарятиных селе Троицком Малоархангельского уезда (ныне Верховского района)[34].
Удивительно, но в небольшом сельце Алисове в 1845 году числилось более десятка землевладельцев[35]. Очевидно, такая «популярность» сельца Алисова была связана с близостью большака, проходившего прямо через него. Что это давало землевладельцам – льготы, дополнительный доход или что-то еще – предстоит выяснить. Когда возник большак, или Столбовая дорога из Орла в Ливны, точно неизвестно; должно быть, не ранее второй половины 16 века, когда и были образованы города Орел (1556) и Ливны (1586). Но это совершенно точно была русская дорога, использовавшая мосты для переправ и лесные массивы для защиты от степняков.
В Васильевке в первой половине XIX века помещиком был надворный советник Дмитрий Иванович Хлопов. В 1824 году он строит холодную трехпрестольную Михаило-Архангельскую церковь с правым приделом в честь своего небесного покровителя св. Дмитрия Ростовского и левым в честь св. преподобной Пелагии. С этого времени в документах появляется третье название Васильевки – село Дмитриевское. Сам помещик либо жил в селе постоянно, либо часто бывал в поместье. Об этом говорит, например, тот факт, что материалы VI ревизии 1811 года крестьян села Богодухова заверены им лично.
Перед смертью Николай Федорович подписал Уставные грамоты и дарственные документы на землю, «пожертвованную» крестьянам согласно реформе от 19 февраля 1861 года. Все население было поделено на тягла - своего рода единицы, подлежащие несению повинностей. Как правило, это были не дворы, а семьи - муж и жена. Все сведения о земле, количестве крестьян, условиях перевода крестьян из крепостного состояния во временнообязанное были собраны еще в 1860 году. Тягла в Богодухове, Анниной и Озерках были барщинными (издельными), а в Разбегаевке они состояли частью на барщине, частью на оброке[36]. Денежный оброк разбегаевских крестьян составлял 15 р.72 коп. с тягла, а также в их обязанности входило «3 дня возить господский хлеб в гумно и по две подводы с тягла давать в Орел». Всего в этих четырех деревнях крестьянской земли насчитывалось 2483,41 десятины, а помещичьей 1984,29 дес. Также некоторые площади были отведены под сенокос и выгон, а кустарника и леса не имелось.
В 1860 году Николай Федорович умер, не оставив детей, и был похоронен вместе с женой в Симоновском монастыре в Москве. Владения князя отошли его племяннице Александре Александровне Толстой, урожденной Голицыной (1823-1918).

golic4

Александра Александровна Толстая, урожденная Голицына
В 1857 году ее мужем стал генерал, граф Илларион Николаевич Толстой (1832-1904), который также приобрел права на богодуховскую землю.

tolstoy1

Илларион Николаевич Толстой

В середине 80-х годов Иллариону Николаевичу принадлежало в Богодухове 1700 десятин. На его средства в 1886-1898 годах в селе существовала опытная агрономическая станция. В отчете о действиях станции указано, что Илларион Николаевич Толстой предоставил ей «свое имение с инвентарем и рабочими под опыты в безвозмездное пользование». Созданием агростанции и разработкой ее программы занимались члены Вольного Экономического общества В.В. Докучаев, А.В. Советов, А.С. Танеев, И.Н. Толстой; персонал также составляли члены ВЭО, а руководителем ее стал исследователь-агроном Петр Федорович Бараков. На материалах работы станции он в 1898 году защитил магистерскую диссертацию «Опыт изучения естественнонаучных основ полеводства в лесостепной области Европы и России». Заведовал станцией Ф.Н. Королев, за свою деятельность на этом посту получивший благодарность и признательность от членов ВЭО. Станция была многозадачная, она действовала как метеорологическая, сельскохозяйственная, географическая. На ней замеряли температуру под снежным и травяным покровом, а также в черном пару и со сгребанием снега – на поверхности и глубинах в 10 см, 25 см, 50 см, 1 м и 2 м; изучали качества органических удобрений; следили за сильными ветрами; исследовали почву – лессовые отложения как последствия ледника. Исследователи пришли здесь к выводу, что лессовые отложения есть творение «ветра, принесшего пыль из обнаженных моренных полей, оставшихся при отступлении ледника и переживающих резко континентальный пустынный период». Отчеты о многочисленных опытах содержатся в «Трудах ВЭО», в «Метеорологическом вестнике», «Записках Императорского русского географического общества» и др. Из них доподлинно известно, например, какие зимы были в наших краях более ста лет назад. Так, в 1888-89 году «снег в ноябре то падал, то таял, и сильные декабрьские морозы застали очень неглубокий снег – 6 см. Так продолжалось до половины января, и почва глубоко промерзла – более чем на 1 метр (21,5 вершок). С половины января снега выпало больше, однако ни разу не была отмечена высота более 30 см. Рейку для этих измерений П.Ф. Бараков и М.И. Аникин установили в лощине на берегу Неручи на ровной площадке, окруженной акациями, в расстоянии от них около 50 саженей. 30 и 31 января дул сильный ветер. Таяние шло необычайно быстро между 26 и 31 марта». В зимний сезон 1891-92 года «снег выпал 28 октября, на следующий день замерзла Неручь. В ноябре и первой половине декабря снег выпадал и таял несколько раз, так что образовалась ледяная кора. С середины декабря до середины февраля снег лежал довольно ровным слоем, затем его сдувало в сугробы; с 6 по 9 марта метели нанесли сугробы до 2-х метров. Измерительная рейка была установлена М.И. Аникиным среди акаций и построек, в расстоянии от них около 30 саж. 21 марта появились проталины на буграх, 24-го на полях. Река вскрылась 23 марта». Как опытная сельскохозяйственная, Богодуховская станция просуществовала до 1890 года, позднее на ней велись в основном метеонаблюдения.

Несмотря на многочисленные войны, эпидемии, неурожаи и прочие невзгоды, население Богодухова и окрестных деревень второй половины XIX века устойчиво росло; количество дворов тоже увеличивалось. Так, в «Списке населенных мест Орловской губернии» 1866 года дается следующая информация: «Богодухово – село владельческое, при реке Неручи, лежит по левую сторону от старой Курской дороги. Расстояние от уездного города (Орла) 48 верст, от станового квартала 28 верст. Дворов 170, жителей м.п. 516, ж.п. 516. Имеется одна православная церковь; еженедельно устраиваются базары»[37]. На 1880 год, согласно книге «Волости и важнейшие селения европейской России», число дворов в бывшем владельческом селе Богодухове выросло до 196, жителей – до 1228 душ. Здесь располагалось волостное правление Богодуховской волости (как низшие единицы самоуправления, волости были образованы в 1861 году), церковь, школа, ежегодно накануне Яблочного спаса – 18 августа – проходили большие ярмарки. Кроме того, добавилась информация о нахождении в 12 верстах железнодорожной станции Змиевка[38]. Таким образом, Богодухово второй половины XIX века – довольно крупное село на восточной окраине Орловского уезда, административный центр одноименной волости, которой принадлежали также селения Озерки, Аннина, Васильевка, Пирожково, Разбегаевка, Котовка, Сорочьи Кусты, Новый Поселок-Владимировка. Все они были владельческие, только в Разбегаевке находилось несколько дворов «свободных хлебопашцев», проживавших на императорской земле и плативших государству оброк. Во всей Богодуховской волости насчитывалось 10362 десятины земли, из нее 8047 пахотной. Население ее составляло 4633 души обоего пола.
Для полноты картины упомянем некоторых владельцев соседних селений. В Васильевке по документам 1845 года помещиками значатся дворяне Приклонские – Николай Григорьевич, Екатерина Александровна, а впоследствии они же вместе с детьми Александром, Александрой и Екатериной – ими завещано 300 р. «на помин души» в свою церковь[39]; в конце XIX - начале XX века поместьем владел Н.С. Буйницкий. Перед революцией имение в Васильевке было в собственности барона Гродского из Санкт-Петербурга, который выписал из Англии садовника для обустройства усадьбы. При нем был заведен парк, в котором росли экзотические растения, хороший уход получал фруктовый сад[40].
Во Флоровском в 1883 году земля в количестве от 1 до 35 десятин принадлежит разным лицам: мещанину Герасиму Устиновичу Емельянову, малоархангельскому мещанину Дмитрию Таратынкину, крестьянину Ивану Николаевичу Соболеву, орловскому купцу Алексею Алексеевичу Бунакову[41]. В предреволюционное время появляются фамилии землевладельцев Кологриева и Судакова.
Зятем Иллариона Николаевича Толстого стал его соратник по ВЭО, Почетный член Императорской Академии Наук, граф Александр Сергеевич Танеев (1850-1918). Его сыну Сергею Александровичу Танееву (1886-1975) земля в Богодухове была подарена бабушкой графиней Александрой Александровной Толстой, когда мальчику исполнилось 17 лет: в тот год умер Илларион Николаевич, и бабушка распорядилась наследством в пользу внука. Последний владелец нашего села, блестящий офицер царской армии, родной брат небезызвестной Анны Вырубовой (фрейлины императрицы и страстной поклонницы Г. Распутина), эмигрировав после революции в США, вывез семейный архив за границу.

taneevy

Сергей Александрович Танеев с родителями Александром Сергеевичем Танеевым
и Надеждой Илларионовной Танеевой, урожденной Толстой

Он оставил занятные воспоминания «О моем имении Богодухово Орловской губернии», из которых видно, что к делу управления землей он подошел грамотно, ответственно и планы имел далеко идущие. В свою полную собственность Сергей Александрович Танеев унаследовал имение в 1908 году. Отец его был поглощен службой и музыкой и не мог уделить унаследованному имуществу ни времени, ни забот, так что младшему Танееву пришлось лично заняться дедовым наследством. Большую часть времени Сергей Александрович проживал в Богодухове, раз в месяц навещая в подмосковном Рождествено свою бабушку, где она обосновалась после смерти своего мужа. Молодой помещик постепенно преодолевал неопытность и приобретал познания, по его собственному выражению, «в агрикультуре и экономике». Для начала Танеев избавился от всего устарелого и ненужного – от старых экипажей, заржавленных машин, старого скота и лошадей. Он сдал в аренду две трети земли соседским деревням на шесть лет, с расчетом, что к 1917 году сможет управлять уже всем имением. Основной идеей хозяина было создать молочное хозяйство, которое должно было оплачивать все расходы: жалованье служащим, налоги и т.д. Танеев закупил новый скот, пригласил заведовать коровами ученую коровницу. Она установила индивидуальную кормежку коров, и в результате коровы давали молоко в удвоенном количестве. Сергей Александрович подписал контракт с московской фирмой Бландова, который являлся в то время одним из двух самых больших сыропроизводителей в Москве. Агент Бландова поселился в имении и принимал молока столько, сколько хозяйство могло ему продать. Таким образом, доход с проданного молока к 1912 году осуществил идею покрывать все расходы по имению продажей молока. Небольшое сыроваренное производство было и в Богодухове. Ликвидировав старых рысаков, Танеев поставил небольшой конный завод, закупив бельгийских рабочих лошадей, «сильных, очень выносливых и не таких тяжелых, как французские или английские».
С крестьянами соседних деревень, желавшими арендовать часть земли или работать у помещика, Сергей Александрович установил деловые отношения. Он принимал их у себя в кабинете в отличие от деда, «разговаривавшего с крестьянами со своего балкона». Сидя за письменным столом, они обсуждали взаимные дела как равные. Крестьяне обращались к нему по имени-отчеству, слово «барин» не употреблялось. Только за глаза, говоря о Танееве, они называли его барином. Так, например, им были непонятны ежедневные скрипичные упражнения Сергея Александровича, и тогда они спрашивали управляющего, орловского мещанина Ивана Ивановича Курочкина: «Отчего барин так себя мучает?»
Однако, несмотря на добросовестное обращение с имением, Танеев хотел только привести его в порядок и затем продать. На вырученные деньги он мечтал переселиться в Рождествено, где прошло его детство, и там обустроить пригородный поселок для рабочих с возможностью ежедневно добираться до Москвы по железной дороге... Но его мечтам не суждено было сбыться[42].
Судя по плану голицынского имения и по воспоминаниям сельчан, усадьба за 100 лет почти не менялась. На высоком левом берегу Неручи в глубине барского сада стояло два кирпичных дома, окруженных яблонями и липами. Они имели размеры 6х12х44 и 13х30х8 аршин. Оба были крыты железом, один из них был выкрашен в голубой цвет: это и был дом графа, состоявший из семи комнат; второй – людская. Сад пользовался грамотным уходом, и хотя все деревья были посажены еще до Танеева, давал хороший урожай антоновки, белого налива, штрифеля, апорта. Грушевых деревьев было значительно меньше; росли, в основном, казичка и бессемянка. Всего плодовых деревьев насчитывалось больше тысячи. Периметр сада, кроме восточной стороны, был защищен липами, березами, кленами, ясенями, елями и ракитами. Площадь его составляла 7 десятин. На открытом месте находился барский огород, где на 6 десятинах выращивали капусту, огурцы, морковь и столовую свеклу. Среди хозяйственных построек выделялись два крытых железом сарая, подвал с земляным полом и скотные дворы[43]. Вода бралась из реки насосом с серебряным поршнем; она текла по желобу в колодец рядом со скотными дворами[44].

Церковь Богоявления

Церковь всегда была средоточием жизни в селе. Деревянная церковь Богоявления, возникшая в 1763 году, со временем обветшала, и князья Голицыны в 1823 году построили новую, каменную. Ее покрыли железом, окрасили крышу медянкой, снаружи обелили, а внутри оштукатурили. Освятили три престола: холодный во имя Богоявления Господня и два теплых; в правом приделе – во имя мучеников Флора и Лавра, в левом – во имя преподобного Феодора Трихины. Всю наружную сторону церкви обнесли сплошной каменной оградой, заднюю сторону – решетчатой деревянной с каменными столбами. При церкви имелась караулка, состоявшая из двух отделений, каменного и деревянного, оштукатуренных[45].
Со времени появления церкви и до 1825 года ее приход включал Богодухово, деревню Озерки и сельцо Васильевку Орловского уезда и два сельца Мценского уезда – Алисово и Флоровское; после устроения собственной церкви Васильевка сформировала свой приход, куда вошли также деревни Разбегаевка, Котовка, Сорочьи Кусты и Аннина. Долгое время – до 1876 года – эти церкви составляли единый Богодуховско-Дмитриевский сельский приход. Причта при церкви издавна было положено два штата; с отделением части прихода к церкви села Дмитриевского в 1877 году, «Высочайше утвержденным журналом Присутствия» было положено «одному штатному причту быть». Это означало, что при церкви должен был находиться один священник с одним-двумя помощниками, как правило, дьяконом и псаломщиком.
Все жители прихода Богоявленской церкви были православными христианами (в Васильевке же на 1901 год имеются данные о 9 женщинах, «исповедовавших» скопчество). Православные почитали церковные праздники, особенно Светлое Христово Воскресение: соблюдали Великий пост, обязательно ходили к исповеди (о чем в специальных исповедных книгах дьячки делали пометки, обычно – «были все, кроме малолетних»), оставляли всякую работу накануне. Другими большими праздниками были престольные Фролов день (по-церковному день Флора и Лавра, который отмечают 31 августа) и Крещение (Богоявление, 19 января). Вообще вся жизнь крестьянская подчинялась православному календарю; даже имена детям, которых старались крестить на первый-второй день от рождения, давали строго в соответствии со святцами. Свадьбы играли в месяцы, свободные от полевых работ и постов; всего в церкви заключалось около 25 браков в год. Женились и выходили замуж, как правило, внутри прихода, поэтому можно сказать, что все на селе были друг другу родней, пусть и отдаленной.
Восстановим, хотя бы мозаично, имена наших священно-церковно-служителей; кажется, они заслуживают того, чтобы о них вспомнили. До 1781 года в Богоявленской церкви несет службу Федор Онофриев, 1712 г.р. К указанному времени он уже находился в преклонных летах и был «слеп глазами». Вторым иереем является Родион Онуфриев, 1724 г.р. Отца Федора в 1782 году сменяет Иоанн Данилов, 1749 г.р., а позднее в 1793 году на место престарелого отца Родиона приходит молодой священник Порфирий Алексеевич Глядинский, 1768 г.р. Последний женился на дочери своего предшественника Анне Родионовне, но через три года овдовел, а еще через три года он уже не значился в числе причта Богоявленской церкви. В 1799 году в селе появился новый священник Иван Семенов, 1754 г.р., а в 1802 году Федор Прохоров, 1746 г.р. С начала 1820-х до 1839 года в нашей церкви служит священник Григорий Иванов, 1780 г.р.; женат, трое детей. Второй иерей Григорий Палладин, 1780 г.р. – с 1830-х годов – не позднее 1865 года; женат, имеет дочь. С 1839 года – не позднее 1865 года церковные службы ведет священник Петр Иванович Воскресенский, 1794 г.р., женат, трое дочерей. В 1837-1859 годах священник Иосиф Иванович Нецветаев, 1800 г.р., является вторым штатным иереем Богоявленской церкви; женат, шестеро детей. Известно, что он старался дать своим детям достойное образование. Его старший сын, Иван Нецветаев, «окончил курс богословия»; сын Михаил был «исключен из словесности». Почисленный за штат в 1858 году, Иосиф Нецветаев был сменен на службе молодым священником Николаем Николаевичем Онисимовым, взявшим в жены одну из его дочерей Любовь Иосифовну. До своей смерти в марте 1869 года Нецветаев, как заштатный священник, получал пенсию из орловского губернского казначейства – 70 р. серебром, а с 13 мая 1868 года – 90 р.
Вместе с Николаем Онисимовым до сентября 1877 года, то есть до разделения приходов Богоявленской и Дмитриевской церквей, в Богодухове служил Федор Воскресенский, 1838 г.р. Он был женат, имел четырех детей. Некоторое время – с 1868 по 1871 год – он исполнял обязанности помощника Благочинного 4-го благочиннического участка Орловского уезда при священнике села Большой Куликовки Петре Горохове. Епархиальное начальство наградило его вначале набедренником (четырехугольным продолговатым платом с изображением креста, который дается священникам в качестве первой награды и носится на бедре с правой стороны) – в марте 1874 года, а затем и скуфьей (небольшой фиолетовой бархатной остроконечной шапкой, даваемой священникам в качестве второй награды) – в мае 1877 года. В сентябре 1877 года Федор Воскресенский как помощник настоятеля был перемещен в село Губкино Малоархангельского уезда, а его место в Богодухове занял священник Покровской церкви города Болхова Иван Благовещенский. Через полгода – в апреле 1878 года – последнего как сверхштатного священника перевели в село Сретенское Болховского уезда. Таким образом, в Богодухове остался один штатный священник – Николай Онисимов.
Онисимов получил образование в Орловской духовной семинарии, по окончании которой в возрасте 23 лет поступил священником в село Богодухово. Семинаристом он был довольно прилежным, хотя и не первым в классе: в перечне выпускников 1856-57 гг. его фамилия стоит 19-й из 51, где первыми перечислялись наиболее успешные ученики. Он отличался характером мирным и кротким, особенной любовью к своим прихожанам и был буквально неутомимым в своей пастырской деятельности. Рано потеряв жену и не имея детей, он всю жизнь провел в одиночестве, а все свои средства расходовал на своих ближайших родственников. За свою неутомимую и полезную деятельность в приходе он был награжден Епархиальным начальством и Святейшим Синодом всеми наградами до протоиерейства включительно (набедренником – до 1865 года, скуфьей в 1874 году, а 1 апреля 1879 года и камилавкой – высокой бархатной шапкой фиолетового цвета в виде расширяющегося кверху цилиндра); дважды получил благословение Святейшего Синода с грамотами. Неоднократно Николая Онисимова привлекали к деятельности в благочинническом совете – то как депутата, то как помощника Благочинного, то как Благочинного – до 1897 года. Не секрет, что прихожане часто роптали на постоянные сборы денег на разные цели, о которых они имели подчас весьма смутное представление. Однако священники, желая выслужиться перед начальством, упорно побуждали население делать то кружечные, то тарелочные, то иные «целевые» взносы. Не таков был Николай Онисимов. Например, в 1866 году, когда начальством было предложено удвоить взносы на улучшение содержания Орловской семинарии и подведомых ей церковных училищ, многие церковнослужители согласились удвоить, либо увеличить их по мере возможности. Однако от церкви с. Богодухова «причт и староста отказались от увеличения взноса, прописавши, что они-де и до сего времени показывали от своей церкви взнос самый настоящий – 55 р. 60 коп.»[46] Под руководством Онисимова в 1868 году открылось церковно-приходское попечительство в селе Богодухове, а в 1907 году был избран приходской совет. В связи с этим заметно возродилась церковно-нравственная жизнь населения, в воскресные и праздничные дни службы Божии стали посещаться усерднее, грубые пороки, как пьянство и уличные разгулы молодежи, заметно стали уменьшаться. Особенно было обращено внимание советов на прекращение тайной торговли водкой. В селе Богодухове начали выдавать пособия на похороны, постановили брать по 50 коп. со свадьбы в пользу бедных. В 1907 году произвели ремонт храма, на что истратили средств 100 р.[47] Несколькими годами ранее при описании приходов и церквей Орловского уезда обозреватель констатировал, что церковь зданием крепкая, «утварью и украшениями довольно достаточна». В церковной библиотеке был обнаружен полный порядок. Кроме богослужебных книг, имелись многие рекомендованные начальством издания: и «Церковные ведомости», издаваемые при Священном Синоде, и «Орловские епархиальные ведомости» - те и другие с начала издания. Сверх того – Четьи-Минеи и другие поучительные, проповеднические, пояснительные издания[48]. И наверняка они не просто лежали на полках, но использовались при подготовке богослужений.
В 1908 году причт и прихожане праздновали 50-тилетний юбилей священнослужения пастыря. Прихожане поднесли отцу Онисимову с соответствующей надписью дорогую в сребро-позлащенной ризе икону Святителя Николая, которую он по смерти завещал в свою приходскую церковь. Вместе с иконой поднесен был от прихожан оттисненный золотом адрес. По-видимому, многие прихожане ценили отца Николая. Но мы знаем из истории, насколько сильным было расслоение общества накануне революции. Поэтому нет ничего удивительного, что на самом деле его любили не все. Можно было слышать упреки в том, что он был «одним из первых богачей на селе, нажившим на бессовестных взятках с верующих огромное состояние, которое, как поговаривали, хранилось в германском банке»[49].
В следующем году Николай Онисимов принимал в Богодуховской церкви Его Преосвященство, Преосвященнейшего Александра, который обозревал церкви епархии. 8 октября 1909 года Владыка посетил церкви сел Орловского уезда, в их числе и церковь села Богодухова. В Епархиальных ведомостях сохранилась хроника этого «путешествия». В Богодухово Владыка прибыл в 8 ч. вечера. Несмотря на позднее время, он встречен был причтом при довольно многочисленном стечении прихожан. Обозрев храм и церковные документы, Преосвященный не оставил прихожан без архипастырского своего назидания. Не лишил он своим посещением и дома заслуженного отца протоиерея Онисимова, где изволил выпить стакан чаю. Ночлег Владыка имел в доме графа Толстого. 9 октября в 8 ч. утра Преосвященнейший отправился в дальнейший путь, лежавший в Малоархангельский уезд, через церковь Дмитриевского-Васильевки[50].
Всего через месяц, 12 ноября, в Епархиальных ведомостях появилось объявление о праздном священническом месте в трехчленном причте села Богодухове с числом душ м.п. 1519 человек, 36 десятинами земли и суммой братских годовых доходов в 900 р. Уже 20 ноября 1909 года на священническое место к церкви села Богодухова был определен псаломщик села Любохны Брянского уезда Александр Алексеевич Коренев, а заштатному протоиерею Онисимову назначили пенсию в размере 63 р.
Уже будучи почисленным за штат, в 1914 году Николай Онисимов строит новый добротный дом на поповке. Деревянный дом с железной крышей выстроили на каменном фундаменте высотой 1,5 аршина, крыльцо с перилами также покрыли железом. Всего в доме насчитывалось 8 дверей и 10 окон, а внутри были устроены 2 голландских и 1 русская печь. Общая высота здания составила 4 с половиной аршина. Усадебный двор состоял из прочного каменного сарая размером 6х7х3 аршина, крытого соломой, и каменных навесов, крытых соломой. Во двор вели одни ворота. Впоследствии усадьба использовалась преемником о. Николая Александром Кореневым с семьей[51]. Этот хороший, просторный дом помнят даже ныне живущие старожилы – он уцелел в войну, а впоследствии был перестроен жившей в нем семьей Хаулиных.
О. Николай скончался в 1915 году. Некролог, опубликованный в Епархиальных ведомостях, подробно описывает прощание с пастырем. Николай Николаевич мирно отошел в вечность 1 января 1915 года. 3 января, в 4 часа вечера, останки почившего были вынесены в храм, где было совершено при громадном стечении народа всенощное бдение и панихида. В воскресенье 4 января священником церкви села Дмитриевского Иоанном Кушневым была совершена Божественная литургия в сослужении племянника почившего, священника села Салтыков, отца Иоанна Рождественского, которым на сей литургии было произнесено и приличествующее поучение. После литургии было совершено священническое погребение, продолжавшееся более двух часов, на нем священником Кушневым было произнесено надгробное слово. По обнесении вокруг храма, останки почившего при звоне колоколов были опущены в семейный склеп на восточной стороне церковной ограды[52]. Заметим, что погребение в церковной ограде требовало особых условий. Во-первых, что естественно, священники и протоиереи должны были проходить службу честно и беспорочно, и кончину иметь христианскую. Во-вторых, с 1905 года появилось новое юридическое правило: стало необходимо испрашивать разрешение начальства, как епархиального (архиерея), так и гражданского (губернатора)[53]. То, что отец Онисимов был признан достойным прицерковного погребения, говорит о многом. Прошло каких-то 80 лет. Однажды (это случилось в августе 1996 г.) под колесом машины обвалилась земля. Сельчане увидели выложенную красным кирпичом стену усыпальницы, в ней – полусгнившие дубовые доски гроба, металлическую ручку от него, кости. По воспоминаниям старожилов смогли установить, что в этом месте была церковь, красивая и с богатым внутренним убранством[54]. Отрадно, что те факты, которые в советское время старались забыть, искоренить из памяти народной, сегодня вновь вызывают интерес.
Александр Коренев, 1880 г.р., бывший псаломщик, приступил к исполнению священнических обязанностей в Богодухове 20 ноября 1909 года. 21 февраля 1910 года в кафедральном соборе г. Орла Его Преосвященство, Преосвященнейший Александр совершил рукоположение Александра Коренева в сан диакона. В этот весьма торжественный для нового священника день в соборе на литургии присутствовали их Императорские Высочества, гостившие в Орле: Великий князь Михаил Александрович и Великая княгиня Ольга Александровна с супругом Ея Его Высочеством Принцем Петром Александровичем Ольденбургским и другие высокопоставленные лица[55]. В феврале же произошло еще одно важное событие для отца Александра, уже личного характера: у него и законной жены его Лидии Ивановой родилась дочь Антонина; восприемником выступил священник села Васильевки Иоанн Алексеевич Кушнев. Уже в следующем году богодуховский священник был привлечен к чтению проповеди в кафедральном соборе – 21 августа 1911 года. В своем приходе молодой отец Александр ревностно принялся за службу, за что уже в 1913 году к празднику святой Пасхи был удостоен награждения набедренником. А его старший товарищ, васильевский священник Иоанн Кушнев, все чаще упоминается в окружении Благочинного и читает проповеди в кафедральном соборе. Известно также, что сыну своему Николаю он дал образование в Орловской духовной семинарии.
Назовем поименно других членов причта Богоявленской церкви. В разное время при ней проходили службу диаконы Померанцев, Иван Семенов, Иван Федоров, Афанасий Антонов, Василий Снегов, Иоанн Давидов, Григорий Вавилов; псаломщики Иван Данилов, Федор Иванов, Леонтий Андреев, Федор Иосифов, Григорий Иванов, Дмитрий Васильев, Иосиф Орлов, Георгий Нецветаев, Иван Руднев, Иван Ильинский, Константин Скуридин, Алексей Покровский, Василий Некрасов.
Помимо причта при церкви служили старосты, избираемые приговором прихожан на трехлетний срок. Так, в 1872 году старостой Богодуховской церкви стал малоархангельский купеческий сын Александр Судаков, 1830 г.р. Он проживал в Алисове с семьей – женой Надеждой Иосифовной и двумя детьми. В 1875 году за ревностное примерно-усердное прохождение возложенных на него обязанностей, за пожертвование из собственных средств в пользу церкви и за увеличение церковных доходов ему была объявлена признательность епархиального начальства с выдачей о том свидетельства. В 1880 году уже Священным Синодом за заслуги и пожертвования по духовному ведомству ему было преподано благословение. Впоследствии старостой церкви сделался его сын Иван Судаков. С 1901 года в этой должности был утвержден орловский купец Иван Иванович Чеблаков, с 1908 – крестьянин села Богодухова Матвей Кауркин, с 1911 – мещанин Илия Попов. В их обязанности входило попечение о благоустройстве церкви, сбор пожертвований на разные нужды, прием на службу церковных сторожей и т.д.[56]
Другим важнейшим учреждением в селе стали школы, или начальные училища, которые стали открываться после отмены крепостного права. В приходе Богоявленской церкви имелось две земских школы – в Богодухове и в Алисове; первая была основана в 1861 году, вторая открылась в 1890-м. Церковных школ в нашем приходе не было главным образом за отсутствием местных средств к их учреждению и содержанию, а также потому, что настоятельной потребности в них не ощущалось. В приходе соседней Дмитриевской церкви имелись две церковные школы грамоты – в Котовке и Разбегаевке, открытые в 1896 году, а также земские – в Васильевке и деревне Анниной, действовавшие с 1888-1889 учебного года. Помимо чтения, письма и счета в земских школах, как и в церковных, преподавался Закон Божий и церковное пение. Законоучителями были приходские священники, а если они не могли по каким-то причинам лично преподавать, они имели право препоручить эту обязанность другим членам причта либо благонадежному учителю, однако продолжали нести ответственность за знания детей по этому предмету. Во многих приходах с каждым годом нарастало противостояние светского образования и религии[57]. Долгое время епархиальное начальство не отслеживало преподавание Закона Божьего, однако в 1906 году появилось предложение Его Преосвященства, Преосвященнейшего Серафима, Епископа Орловского и Севского, о присоединении к обязанностям помощника благочинного необходимости обозрения земских школ. Уже в 1906-1907 учебном году помощник благочинного нашего округа Константин Никольский посетил несколько земских начальных училищ. Среди них оказалась васильевская школа. В ней 50 ученикам преподавал Закон Божий священник Иоанн Кушнев. Обозреватель отметил, что знания учащихся были посредственны. В следующем отчетном году тот же наблюдатель посетил уже все 11 школ округа. В Алисовской школе, где занимался диакон Вавилов, он нашел, что «дело поставлено удовлетворительно». В прочих школах округа он не заметил нерадивого отношения к законоучительству, программа исполнялась своевременно и уроки давались аккуратно, за исключением двух школ – богодуховской и васильевской. В то же время обозреватель называет причины, по которым он дал этим школам нелестную характеристику. Так, в богодуховской школе законоучитель, престарелый протоиерей отец Николай Онисимов, еще в начале учебного года попросил увольнение от занятий, занимался учитель. Учитель в свою очередь объяснил, что дело поставлено слабо по причине эпидемии оспы. В васильевской же школе по случаю болезни учителя все занятия велись редко, а приходской священник отец Иоанн Кушнев уже подал прошение об увольнении от должности законоучителя в этой школе, так как учеников часто распускали по домам в связи с непосещением занятий учителем. Кроме того, отмечал наблюдатель, законоучительство в Васильевке следовало поручить местному диакону, так как отцу Иоанну Кушневу нельзя успевать в этом: он преподавал Закон Божий в иноприходних школах – в министерской на станции Змиевка Московско-Курской железной дороги с окладом жалованья 180 р. и в земледельческой в имении Сорочьи Кусты с жалованьем 120 р. в год. Тем не менее молитвы читались ежедневно во всех школах. Храмы все ученики посещали по праздникам обязательно и стояли там в порядке под наблюдением учителей. Большинство школьников из старших групп принимали участие в чтении и пении на клиросе и прислуживали в алтаре, для чего в церквях пошиты были с благословения Преосвященнейшего Владыки детские стихарики, чем увеличивалось благолепие церковных служб[58]. С поступлением на службу в Богодуховскую церковь отца Александра Коренева, законоучительство тоже легло на его плечи. В этой должности в богодуховской школе он был утвержден 29 октября 1911 года, в алисовской – с 1913 года.
Одним из учителей в нашей школе был некто Иванов А.И. Он оставил весьма занимательный очерк о верованиях богодуховцев, который был опубликован в Этнографическом обозрении в 1901 году. В статье дается масса зарисовок богодуховских мест, узнаваемы отдельные лица, некоторые крестьяне названы поименно. В частности, записаны легенды о Городище и Веселом верхе, о происхождении названия деревни Озерки. Приведем их с некоторыми сокращениями. «Есть у нас в поле, недалеко от большой дороги, так называемый «Веселый верх». Подле него находится котловина, называемая «Городищем». Площадь котловины приблизительно около восьми десятин. Давным-давно и Городище, и Веселый верх представляли из себя огромный дремучий дубовый лес, где гнездились одни разбойники; в самом верху протекал ручей и тут же был гремучий колодезь. Разбойничье городище было окружено тыном и глубоким рвом; следы окопов и земляной насыпи остались и до сего времени. Там круглый год пировал атаман Кудеяр со товарищи, и за то прозвали они свой верх Веселым. Дремучий лес канул в вечность, а поляна-городище, где совершилось много преступлений, провалилась, и на месте ее появилось бездонное озеро. Предание говорит, что и награбленное добро, и сами разбойники провалились, а Кудеяр до сих пор жив, не принимает его земля. И будет жестоко мучиться он до тех пор, пока смельчак под Светлое Христово Воскресение его добро награбленное не заберет себе, так как в то время Городище растворяется на две половины и показывается золото. В настоящее время на месте Городища находится трясина, а что раньше вместо трясины было бездонное озеро, верить этому можно, так как есть еще старики, которые помнят, что на месте трясины была вода и что верстах в трех от Городища было много бездонных озер, так что и деревня, появившаяся подле этих озер, теперь затянутых, прозывается Озерками». Деревня Озерки уже в середине 19 века стояла «при прудах» - запрудили то ли Жертвину, то ли один из ее притоков-верхов. Других названий, кроме Веселого верха, автором не упоминается, но представляется вероятным, что имя Жертвины тоже может быть связано с преданием о разбойниках и их жертвах. Легенды живучи, и еще совсем недавно, в конце ХХ века, они наводили страх на местных ребятишек, которые представляли себе, как разбойники живьем уходили под землю. Правда, рассказ изменился до неузнаваемости, и смысл имел такой. Будто разбойника выследил мужик из Алисова (по другой версии из Озерок), когда тот грабил чей-то амбар, схватил его и закопал живого на Городище в Веселом верху. Либо это разбойник поиздевался над мирным жителем - такой вариант тоже передавался среди местного населения. И даже происходило это вроде не так давно, может, лет сто назад.
Интересным представляется и рассказ о поповской бане. «Наша поповка, то есть усадьба духовных лиц, находится в черте крестьянских строений; во всей поповке была только одна баня, у попа, да и та стояла от дворов на далеком расстоянии, на задах, ближе к полю; про эту баню ходили страшные слухи, что будто бы в полночь сюда приходили с погоста мертвецы, а погост от бани был недалеко; говорили также, что в ней пировали черти с ведьмами, отчего часто слышали шум, крики и хохот. Сам поп боялся топить баню ввечеру, а всегда парился в ней днем и то с двумя-тремя работниками; попадья же много лет не заглядывала в баню, жутко ей было. Поп хотел было разломать баню, не одному ж ему в ней мыться, да все откладывал; народ говорил, что поп не ломает бани из-за боязни, что черти переберутся, пожалуй, еще ближе, прямо на потолок. Однажды к попу приехали два его племянника, ребята молодые, учившиеся в семинарии, про чертей уже слышавшие, но хотя не прочно, но все же не веровавшие в их бытие. Узнав про слухи, что в бане их дядюшки водятся черти и всякая бесовщина, молодцы племяннички собрали с дюжину смелых парней, вооружились тем, что под руки попало и хотя с трепетом на сердце, а все-таки подошли к бане почти в полночь, и – о диво из див! В бане огонь, шум и крик, и хохот; оробели наши смельчаки и пошли было назад, но почему-то остановились: голоса из бани послышались не бесовские, а вполне человеческие. Вооружившись смелостью, опять подходят и уже ясно слышат, что в бане люди, а не черти; дверь отперта настежь, табачный дымок выходит из нее. Молодцы прямо к двери – и что же? Пять парней и столько же баб, а может быть и девиц, пьют преспокойно водочку, громко разговаривают и все в амурном настроении. Вышло, что уже не молодцы испугались, а компания, жаждущая любовных ощущений, пришла в неописуемый ужас, вообразив не на шутку, что это мертвецы идут с погоста. Но скоро дело разъяснилось, и все пошли в разные стороны. Парни, пировавшие в бане, были узнаны, бабы тоже, и их долго потом называли: парней – чертями, а баб – ведьмами. Дурные слухи про баню исчезли; даже сама матушка попадья стала ходить в баню и расправлять свои косточки, говорили с тех пор крестьяне. А не приезжай к попу племянники, баню бы тот разломал, да и «черти» переселились бы, если уж не к попу на потолок, то непременно в какой-нибудь сарайчик пустой на деревне». Нет сомнения, что описываемый поп – это отец Онисимов, у которого из ближайших родственников были, помимо жены, племянники-семинаристы, впоследствии ставшие священниками. Кроме того, довольно узнаваемо описана усадьба церковнослужителя и некоторые другие реалии сельской жизни.
А вот сведения о буке. «Говорят, что в буковище, что под мельницей, раньше водился то ли водяной, то ли черт, который питался рыбой, а особенно любил карпов, которых в буковище была тьма-тьмущая. Черта этого все боялись, и никто в позднее время не ходил мимо буковища. Даже поп сельский боялся его и ежегодно в подарок черту сваливал воза два хлеба, конечно, испорченного, который не ели уже свиньи. Но черт не брезговал гнилым затхлым хлебом, он и без того был очень рад и доволен, что батька-поп его уважает. Как-то летом крестьянин Пахом, опытный нырок и охотник до карпов, подошел к буковищу, разделся, начал нырять и доставать большущих карпов. Стоявшие на берегу крестьяне удивлялись счастью Пахома, который, наконец, и сам сказал: «Теперь нырну и с самого черта шапку стащу». Нырнул – да и остался в буковище; насилу отыскали его и вытащили багром, но уже мертвого. «Не хвались Пахом, что с черта шапку стащит, может быть и жив бы был», говорили одни, а другие возражали, что черту досадно было, что Пахом повытаскивал много его любимых карпов. Как бы то ни было, а все-таки крестьяне не ныряют и до сих пор в буковище за карпами, несмотря на то, что их там множество».
Познавательна заметка о том, как «выгонялась» холера в 1893 году. «Дело было так. Собрались крестьянки, преимущественно вдовы и девки, поздно вечером, впрягли в соху одну девку, а другая держала за обжи, остальные же начали бить и стучать в косы; одна из вдов несла образ св. Власия, и таким образом началось проведение борозды вокруг села, причем под звон кос пели:

Идет Власий святой
С ладаном, с книгою, со свечой,
А вдовица с горячей кочергой.
А где это видано,
И где это слыхано,
Чтобы девки пашню пахали,
А бабы рассевали, -
Помилуй нас, Боже!
Затем пели еще:
Смерть, смерть, выйди вон
Из нашего села,
Изо всякого двора;
Нас идет девять девок, девять баб,
Девять маленьких ребят,
Три солдатки, три вдовы,
Три замужние жены.

Затем по верхам, по лощинам, встречающимся на пути, а также на перекрестках, жгли солому и прыгали через нее, при чем били кнутом и пели вышеприведенные песни. Пели они грустно и жалобно; вся картина шествия освещалась фонарем, привязанным к высокому шесту, который несла одна из девок, так что картина эта в темную ночь казалась фантастичной. Обходили село три ночи подряд, в последнюю же ночь над воротами каждого двора писали дегтем крест. Обряд этот не возымел никакого действия. В нем участвовало не более 30 человек, а зачинщицей была 70-тилетняя старуха-вдова, которая после шествия слегла с холерой; и если бы не врач и сестры милосердия, она сама бы могла переселиться в места беспечальные».
Автор приводит еще рассказ о знакомом ему крестьянине по имени Ананий Хаулин, который имел особый дар. «В селе Богодухове проживает крестьянин, лет за 30, Ананий Хаулин, который одним взглядом укрощает самых злых собак, и они становятся кроткими, как овечки. Замечательно, что этот крестьянин подвержен припадкам в новолуние и обладает каким-то особенным блеском глаз; глаза же у него не черные, а карие с темным оттенком, блестящие. Однажды он ехал в город Орел, отстоящий от села Богодухова в 50 верстах; проезжая деревни, он всех встречающихся собак собрал около себя и собаки в количестве более сотни бежали за ним чуть не до города. Перед городом он только взглянул на них, что-то пробурчал, и собаки с визгом разбежались. Иной раз, он приведет к своему дому штук пять-шесть собак, которые не дают проходу домашним, и до тех пор будут жить они у него во дворе, пока отец не угостит его водкой, тогда он что-то пробурчит, и собаки разбегутся. Секрет укрощения узнал он от одного странника-старика, который передал оный ему перед своей смертью. Сознаюсь, - пишет автор, - что я несколько раз поил Анания водкой допьяна, надеясь выпытать у него тайну, но это мне не удалось»[59].
В статье А.И. Иванова содержится еще много любопытных сведений относительно села Богодухова, фамилии и имена жителей, роды их занятий и пр. Так жизнь более чем столетней давности приобретает по-настоящему живые очертания.

ХХ век
В начале ХХ века, как никогда ранее, стали проявляться различия в жизни крестьян. Если и в крепостное время встречались ленивые, «бесталанные» мужики, склонные к воровству и пьянству, то общинные традиции не давали их семьям совсем пропасть: помещик платил в казну единую сумму налога со всех душ мужского пола. То же продолжалось и до столыпинской реформы, пока круговой порукой была обременена крестьянская община, владевшая наделом.К сожалению, крестьяне зачастую даже не стремились к улучшению своего положения, даже на должность старосты выбирали людей совершенно безынициативных. Например, в октябре 1882 года богодуховский волостной старшина сообщал орловскому исправнику: «сельский староста села Богодухова Антон Толкачев, избранный в эту должность в мае сего года, относится к своим обязанностям очень слабо и бездеятельно, так что я постоянно нахожу его в нетрезвом виде»[60]. В 1906 году подушная подать и круговая порука в сельских обществах были отменены. Наиболее смышленые мужики приобретали землю в удобных местах через банк и устраивали на выделенном хуторе крепкое хозяйство. Например, у богодуховского крестьянина Трошина было три дома, три сарая, три амбара, 17 выездных лошадей, шесть коров, три быка, более сотни овец[61]. На границе Богодухова и Васильевки стояли дворы Красавкина – эту землю Карп Поликарпович купил у васильевского помещика посредством банковской ссуды. Рядом с ними, возле Сапсуева верха, было хуторское хозяйство Дмитрия Никитича Буданова-Финогеева с сыновьями – пашня с лугом, что занимало более 5 десятин удобной земли, выделенной из 2-го Хаулинского общества села Богодухова. Последний даже хотел огородить свой участок 50 тополями[62]. Примечательно, что крестьянами они были неграмотными, однако их желанию вести доходное хозяйство власть не препятствовала. Основная же масса крестьян, помимо работ на своих небольших наделах, перебивалась поденщиной на барских полях. Не будучи «привязанными» к одному помещику, они нанимались к тому, кто больше платил, либо чьи земли находились поблизости. Сторонские крестьяне, как вспоминают старожилы, ходили к Бунакову и Судакову из Флоровского – их земли располагались вдоль того же правого берега Неручи. Некоторые семьи работали даже на деревенских кулаков. Доход приносило и любое ремесло, которым занимался хозяин. Так, семья Балашевых – братья Николай, Владимир, Павел и Александр Федоровичи – держали булочное и хлебопекарное заведение с магазином в самом центре губернского города Орла, на углу улиц 5-й Курской и Новосильской в доме Кулабухова[63] (ныне угол ул. Фомина и Пушкина напротив Сквера Танкистов). В целом, если семья была работящей, то она жила безбедно; если при этом в ней было много мужчин трудоспособного возраста, то она могла стать зажиточной. Однако жизнь большинства крестьян была почти нищенской, полуголодной. Покосившиеся, убогие хаты из известняка, мазанные глиной и крытые соломой, топившиеся по-черному, никто не поправлял. Настроения в такой среде царили самые недобрые.
Еще во время первой революции в 1907 году крестьяне сожгли скотный двор помещицы Толстой со всем скотом[64], тем самым выразив недовольство существующим порядком. Октябрьский переворот основная масса сельчан приняла восторженно. Новая власть поручила заведовать имением Гавриле Жарникову. Бывшего управляющего Ивана Ивановича Курочкина вынудили покинуть Богодухово, угрожая смертью. Как ни жаль было ему бросать имение на произвол судьбы, он вернулся в Орел в дом №90 на Мало-Мещанской улице (сейчас Красина) и оттуда вел недолгую переписку с Сергеем Александровичем Танеевым, которого революция застала на фронте. В частности, он сообщил, что в 1917 году смог продать только пшеницы 2476 пудов на сумму 18317 р. 52 к., причем вырученные деньги у него отобрали насильственным путем. По его подсчетам оставалось примерно по 2 тысячи пудов ржи и овса. В то же самое время – в декабре 1917 года – Гаврила Жарников отчитывается о наличии на житном дворе всего 1333 пудов овса, 500 пудов ржи и небольшого количества хлеба (пшеницы). Конный завод был практически уничтожен – осталось всего 16 лошадей. Коров оставалось 56 голов, свиней 4, а инвентарь почти весь был экспроприирован[65]. Барский дом кто-то пытался поджечь, натащив в него соломы; один сарай и часть дома оказались без крыши и вскоре пришли в негодное состояние. Подвал и другие хозяйственные постройки стали использоваться для нужд заготконторы. Национализированную землю Орловское губернское земельное управление сдавало крестьянам, объединившимся в Общество змиевских огородников, в аренду[66]. Агитацией на селе занимались первый председатель волисполкома Кузьма Константинович Трошин и его помощник Архип Иванович Белевский[67]. (Первый добился в партийной работе больших успехов, долгое время жил в Москве, встречался с В.И. Лениным. В 70-х годах приезжал в Богодухово как на дачу, ходил за грибами, за ягодами, пил свежее молоко. Местным жителям запомнился его непривычный городской вид – светлая рубашка и брюки, белая шляпа.) Когда разгорелась Гражданская война, богодуховцы сошлись на митинг и приняли резолюцию: «Мы, граждане Богодуховской волости, выслушав доклад председателей о бандах Мамонтова и о цели Деникина и Колчака, принимаем все близко к рабоче-крестьянскому сердцу. По первому зову или приказу наших вождей все станем, как один, под ружье и будем помогать всем необходимым по снабжению нашей дорогой защитницы Красной Армии и городов...»[68] В 1920 году Богодуховскую волость переименовали в Свердловскую, а центр ее перенесли в Змиевку.
В 1928 году сложилось районное деление взамен уездного. В районах возникли сельсоветы. К Богодуховскому сельсовету Свердловского района, помимо села Богодухова, отошли деревни: Алисово, Васильевка, Волниково, Городище, Заря, Лукино, Михайловка, Новослободка, Оловянниково, Спасское, Фроловка. До революции они были поделены между Орловским, Мценским и Малоархангельским уездами. Кстати, три из них – части некогда довольно крупного сельца Флоровского; позднее сложнопроизносимое сельцо стало называться Фроловкой. Деревни Оловянниково и Волниково, примыкающие к ней, хранят в своих названиях память о бывших владельцах Оловенниковых (Волниковы – так крестьянам слышалась фамилия хозяев).
В 1929 году в 1-м Богодухове (на правом берегу реки) было создано товарищество по обработке земли, в которое вступило 18 дворов. Руководил этой артелью один из первых коммунистов села Яков Сергеевич Хаулин. Просуществовало товарищество 5 месяцев, и вскоре было преобразовано в колхоз «Красная заря». В него добровольно вошло все население, за исключением пяти дворов, вступивших несколько позже. Его председателем стал Матвей Исаевич Петровичев. В том же году во 2-м Богодухове был образован колхоз имени Калинина, председателем которого стал Даниил Иванович Шпаков. Первоначально в хозяйстве использовали тот инвентарь, что остался из дореволюционных времен: пахали на лошадях, сеяли севалками, а когда наступала пора жатвы, то убирали конными жатками, а то и просто косами. Зерно обмолачивали молотилкой и цепами. Перед началом Великой Отечественной войны в селе уже были трактора и комбайны, которыми управляли первые механизаторы – Григорий Абрамович Тимонин, Яков Кузьмичев и Алексей Алимов[69].
Богоявленскую церковь, служившую некогда духовным средоточием крестьянской жизни, разобрали до основания. Камнем, из которого были сложены ее стены, вымостили большак. Колокол приспособили на колхозные нужды – одну из бригад «Красной зари» он созывал на распределение работ. В 1930 году арестовали последнего ее священника Александра Алексеевича Коренева как «активного участника Орловского филиала контрреволюционной монархической церковной организации Истинно-Православной Церкви», приговорили к высшей мере наказания и расстреляли[70]. Церковь соседней Васильевки уцелела потому, что ее священник Иоанн Кушнев присоединился к церковному «обновленчеству», которое курировали новые власти. Лишившись церкви, село Богодухово фактически стало деревней. Земскую школу со временем преобразовали в ШКМ – школу крестьянской молодежи.

Война
Войну объявили 22 июня 1941 года. В первые же дни прошла мобилизация, большинство мужчин призвали на фронт. Остались в Богодухове женщины, старики и дети. Все лето немцы упорно продвигались на восток, приближаясь к селу. Было решено эвакуировать технику и скот в тыл. Все, что можно было вывезти, чтобы не досталось врагу, колхозники вывезли. Скот угнали своим ходом в восточные области. Зерно, что успели обмолотить, спрятали, остальное сожгли[71].
Немцы наступали, правительство решило спасать городских детей. Из Орла вывозили детсады и школьников. Нонна Константинова, орловская уроженка, вспоминала: «Папа уговорил меня уехать с другими школьниками в район. Нас, 60 мальчиков и девочек от 14 до 16 лет, отвезли в Змиевку, в деревню Богодуховку. Мы – это 30 девочек, 30 мальчиков, две молодые учительницы и один пожилой учитель по прозвищу Футбол. Поместили нас в здании школы. Один класс занимали девочки, другой, через коридор, мальчики. Мы вымыли пол, окна, притащили сена и сделали себе постели на полу. Меня выбрали старостой. Я назначала дежурных по кухне, по уборке, ходила к председателю колхоза договариваться о продуктах. Он отпускал нам хлеб, мясо, пшено, остальное было на огородах. Вначале нам приносили молоко доярки, потом из-под Брянска пригнали стадо коров с телятами. Телят было мало, и коровы ходили с полным выменем молока и мычали. Предложили нам их доить, пришлось мне с мальчиками научиться. У нас на кухне стояло всегда несколько ведер молока. Были свои сливки, сметана, даже творог, простокваша. Еду мы варили на кухне в котлах. Повар я была никудышный. Ничего, все съедали. Во-первых, все было свежее, во-вторых, ребята приходили голодные. Пили свежее молоко, простоквашу, кто что хотел и сколько хотел. Воду мальчики приносили из ключа, купались в реке. У всех была неплохая жизнь. Утром зарядка, завтрак – молоко с хлебом, затем шли на огороды, что-то там делали, приносили картошку, капусту, лук, морковь, свеклу, репу, обедали и опять уходили, вечером ужин – ели, кто что хотел. Перед сном ходили купаться.
В Богодуховке мы прожили целый август. В то лето часто бывали грозы, такие страшные, кругом все сверкает, гремит, но ни капли дождя. Однажды ночью кто-то из мальчиков закричал: «Орел горит». Мы все выскочили во двор, смотрим, а западная часть неба ярко-розовая. Там – Орел. Утром мы все уехали в город...»[72] Немцы взяли Орел 3 октября.
В первых числах ноября того же 1941 года немцы пришли в Богодухово. Новых старост назначили из местных крестьян: на Воробьевке - Николая Ганина, в 1-м Богодухове – Ивана Безрукова по прозвищу Быча. Сразу же начались расправы над партийными работниками, многих расстреляли. В январе 1942-го ударницу, депутата сельсовета Прасковью Ивановну Малышеву немцы обвинили в связях с партизанами - у нее, действительно, скрывались люди, выходившие к нашим. Ее заперли в доме и подожгли, но односельчане вытащили ее из огня. Она осталась без еды и крова; детей передала сестре и скрылась в подвале. Но вернулись каратели и схватили Прасковью Ивановну. Почти неделю ее допрашивали в комендатуре – никого не выдала. Тогда ее решили повесить. Подвели к воротам мельницы, но мельник упросил: «Не надо». Ее отвели к высокой раките, что раскидисто росла на левом берегу реки Неручь. Раздетая и босая предстала она перед народом, насильно согнанным к месту казни. Крикнула на прощанье: «Боритесь с фашистами! Да здравствует Красная Армия!»[73] Долго наводило страх на деревенских жителей ее неубранное тело...
Мирное население оккупанты беззастенчиво подвергали грабежу и насилию. Расквартировались они в лучших домах, а жителей выгнали. Марфа Фроловна Ермакова вспоминала, что их семье пришлось ютиться у соседей, а в их доме немцы устроили баню для солдат. У Ефимии Яковлевны Коломенской отняли кур, на глазах у семьи застрелили корову. Вот только пчел по какой-то причине не тронули: австриец, проводивший ревизию, даже посоветовал закидать улья снегом, чтобы их не забрали. Когда ударили морозы, захватчики стали отнимать теплые вещи. Забирали даже у женщин телогрейки, полушубки, платки надевали вместо шарфов. Зиму в деревне с горем пополам пережили, а весной 1942 года случилась новая напасть. Война затягивалась, и немцы стали угонять женщин с детьми в Германию.
Много семей 1-го Богодухова оказалось в числе узников. Угнали Анастасию Букину с четырьмя детьми, Прасковью Харланову с ребятишками, Полину Собинову, у которой было шесть детей мал мала меньше[74]. Ефимия Яковлевна Коломенская и пятеро ее детей тоже не смогли избежать этой участи. По Большой Ливенской дороге всех их отправили пешком и на подводах до Станового Колодезя, где затем посадили в вагоны для скота и повезли на запад.
Василий Афанасьевич Коломенский помнит, что в Прибалтике был «перевалочный пункт». Узников не кормили, женщинам приходилось побираться ночами у местного населения. Однажды мать ушла за продуктами и не вернулась к утру. Дети сильно волновались, плакали. А ее поймали немцы и держали в подвале с таким количеством крыс, что от них постоянно приходилось отбиваться хворостиной. В конце концов, Ефимия Яковлевна упросила немцев отпустить ее «к киндерам».
В Германии богодуховских крестьян определили к фермерам в деревни Кляйнлинде и Гросслинде, что неподалеку от города Витенберга. К одному фермеру определили Марию Собинову, Толченову Прасковью, Коломенскую Ефимью – в Кляйнлинде. Харлановы (семейная пара с подростками и замужней дочерью с маленькой девочкой), Абрахины – жили в Гросслинде. Узники иногда тайно ходили друг к другу в гости. Еще в соседних деревнях, ближе к Витенбергу, поселили других богодуховских, михайловских, дубровинских жителей. Взрослые и подростки работали на полях, а малолетние дети были предоставлены сами себе. Мальчишки чувствовали себя привольно, всем интересовались, везде совали нос. А девочки немцев боялись. Нина Соколова (Солдаткина) рассказывала, как испугалась, когда немец ударил одного мальчика по ногам палкой, на конце которой был гвоздь, и вырвал ему кусок кожи с мясом. После этого Нина старалась не выходить из барака, пока взрослые не придут с работ.
Работников кормили скудно, но голодать не позволяли. В то же время ребята частенько ухитрялись находить дополнительные продукты и даже лакомства. Василий Афанасьевич Коломенский вспоминает, как они вытаскивали яйца из курятника: действовали сообща, кто-то один залезал внутрь через маленькое отверстие и выкатывал их, а другие подбирали. Конечно, когда немцы это заметили, им влетело. Иногда дети лакомились «жомом» - сушеной сахарной свеклой, которая хранилась на чердаке; из нее же взрослые варили сладкое повидло. У одного из богодуховских ребят, Толченова Ивана, была обязанность варить картошку для свиней. Ее тоже ели, выбрав, какая получше. А во время уборки урожая таскали картофелины с поля. Не раз Василий Афанасьевич набирал тайком яблоки в хозяйском саду. Правда, однажды сын фермерши увидел это из окна и решил проучить: схватил и со словами «Вашка, апфель!» бил ногами в живот, даже потоптался по нему. Бывало и похуже. Одного паренька показательно застрелили за кусок свиной колбасы на глазах у взрослых и детей. Васька, тогда еще мало что понимая, пролез через собравшуюся толпу и потрогал немецкую винтовку, которой и получил по заду. Кроме русских, на немцев работали пленные французы, итальянцы, поляки. Французы иногда просили Ваську отловить им лягушек, за что давали ему конфеты. А по вечерам интернациональная молодежь ходила «на улицу» - на посиделки. Немцы это не приветствовали, но дело-то молодое, разве запретишь? За Марией Коломенской ухаживал один украинец, но Ефимия Яковлевна не одобрила его кандидатуру. Впоследствии она с гордостью говорила, что сохранила семью, всех пятерых детей домой привезла.
Интересные и невиданные в ту пору для русских приспособления были у немцев. Сено подавалось на чердак по трубе с помощью струи воздуха. Она была настолько сильной, что с легкостью поднимала наверх довольных ребятишек.
Работникам одежду и обувь немцы предоставляли, а малолетние дети бегали босиком по асфальту, из-за чего стирали ногти на ногах. Для них это было в диковинку – в советских деревнях дороги были грунтовые. И все же когда немцы спрашивали: «Как вы, русские, там живете?», наши отвечали: «Хорошо!». А они смеялись: «Знаем ваше «хорошо», спите со свиньями!» Действительно, в русских хатах были закутки для животных и земляной пол, в то время как в немецких домах – дощатый.
А деревня в те годы жила своей жизнью. Население сильно поредело, и состояло в основном из бездетных женщин и стариков. Немногих работоспособных мужчин, остававшихся в деревне к началу оккупации, тоже вскоре призвали на фронт. Оккупанты в деревне, конечно же, хозяйничали вовсю. Порубили барский сад. В здании школы, что размещалась с 1935 года в бывшей людской помещика Танеева, устроили госпиталь для своих солдат. Но и русским в помощи не отказывали. Например, когда у жителя деревни Лукино Александра Полякова случился аппендицит, немцы его прооперировали. Удивительно, как здание школы-госпиталя уцелело при бомбежках, ведь оно было одним из самых заметных объектов в округе.
В июле 1943 года советские части начали освободительную операцию. На территории Богодухова и соседних сел велись ожесточенные бои. Немало солдат и офицеров отдали свои жизни на богодуховской земле. Здесь погиб и командир 392-го стрелкового полка 73-й стрелковой дивизии подполковник Георгий Николаевич Елькин. Писатель-орловец А.Н. Яновский, фронтовик, вспоминал: «Блеснула Неручь - первая речка на боевом пути по родной земле. С ходу взяли Богодухово, вышли к станции. Три-четыре километра в сутки, отвоеванных ценой многих жизней, считались тогда, в те первые дни битвы на Орловско-Курской дуге, большим успехом»[75]. В июле 1943-го он воевал в составе 471 стрелкового полка 73-й стрелковой дивизии.
Живо описал боевые действия в наших краях А.И. Солженицын, прошедший войну от Орла до Восточной Пруссии. Герой рассказа «Желябугские выселки» вспоминает военные события по прошествии 52 лет с освобождения Орловщины. Приведем этот фрагмент. «Тот двухлопастный овражек и лесок очень сохранились — по форме, да и по виду: ежегодная пахота не дала древесной поросли вырваться наружу из овражка. Но что стало с урочищем Крутой Верх! Был он — версты на три длины, метров на пятьдесят глубины — слегка извилистый, как уверенная в себе река, — и так проходящий по местности, что как раз и давал нам просторный, удобный и от наземных наблюдателей вовсе скрытый подъезд к самой передовой. Так что пешее, конное, тележное движение шло тут и весь день не прячась, а ночами — и грузовики со снарядами, снабжением, а к утру уходили в тыл или врывались носами в откосы оврага, прикрывались зелёными ветками, сетками. Зев Урочища, ещё завернув, выходил прямо к Неручи — тут и был подготовлен, накопился прорыв нашей 63-й армии, к 12 июля 1943.
Но как же Крутой Верх изменился за полвека! Где та крутизна? где та глубина? да и та цепкая твёрдость одерневших склонов и дна? Обмелел, оплыл, кажется и полысел, и жёстких контуров нет — не прежнее грозное ущелье. А — он! он, родной! Но уж, конечно, ни следа прежних апарелей, землянок.
А за Неручью, на подъёме, шла тогда немецкая укреплённая полоса — да каково укреплённая! какие непробивные доты, сколько натыкано отдельно врытых бронеколпаков. И это, незабываемое: разминированный проход, тотчас после прорыва. Десятки и десятки убитых, наших и тех, наши больше ничком, как лежали, ползли, немцы больше вопрокидь, как защищались или поднялись убегать — в позах, искажённых ужасом, обезображенные лица, полуоторванные головы; немецкий пулемётчик в траншее, убитый прямо за пулемётом, так и держится. И местами — там, здесь – ещё груды, груды обожжённого металла: танки, самоходки — с красным опалением, как опаляется живое.»[76]
Во время наступления советских войск, как вспоминает Полина Михайловна Карпеева, сельчане спрятались в балке за деревней. Увидев своих, обрадовались до слез. Советские солдаты шли по Ливенской дороге со стороны Михайловки, а немцы оборонялись, заняв вырытые руками пленных русских окопы в Хромом верху. Эти окопы находились за рекой как раз напротив пустующей хаты Коломенских, поэтому она использовалась как наблюдательный пункт и укрепление. Отстреливались прямо из окна. А жительница 2-го Богодухова Прасковья Васильевна Шмелева рассказывала, как наши солдаты переправлялись через Неручь. Когда они подошли к реке, одна из женщин их заметила и сообщила другим. Все побежали к берегу, неся с собой двери от сараев, погребов, или просто доски. Спускали их на воду, чтобы солдатам было легче переплыть. К началу августа оккупация была снята.
Погибших при освобождении советских солдат хоронили прямо на полях сражений. Вскоре их останки перенесли в общую могилу возле сельсовета, которая впоследствии еще раз меняла свое местоположение. С 60-х годов она находится на своем настоящем месте – возле школы. Немцев тоже похоронили в общей могиле на Шмелевке. Однако их собирали не так тщательно, как своих: по воспоминаниям Ивана Дмитриевича Шмонина, еще весной 1944-го школьники натыкались на раздувшиеся немецкие трупы и топтали их ногами. При отступлении немцы бросали свои орудия вместе с боеприпасами. Особенно много их оставалось в Хромом верху, в немецких окопах. Деревенские мальчишки с упоением стреляли из найденных винтовок, которые при этом раскалялись докрасна и производили страшный грохот и дым.
Богодуховские узники прожили в Германии до Победы. Когда пришли советские освободители, убегать и прятаться стали уже немцы. Бросали жилье и вещи, а победители забирали с собой все, что могли забрать. Некоторые даже коров увозили в Россию. Василий Афанасьевич помнит, что какие-то вещи достались и Коломенским. Правда, по пути один чемодан у них стащили. До станции в Берлине добирались на тракторе, а когда он в дороге сломался и женщины начали было голосить, боясь задержаться, им встретились русские офицеры на военной машине без верха. Проезжавшего с подводой немца они без слов схватили «за хибот» и скинули с лошади. Уезжающим велели перекладывать вещи. К восторгу мальчишек военные даже покатали их на своей машине. У Васьки спросили: «Где отец?». Он ответил солидно, по-взрослому: «Воюет». А фактически отца уже два года не было в живых.
Вернулись домой – от деревни осталась только третья часть: остальные дома сгорели или были разрушены. Пришлось налаживать жизнь заново. Повезло тем, кто дождался кормильца с фронта. Но и вдовам с детьми сельчане помогали – по-родственному, по-соседски. Восстановили дома, пусть маленькие, каменные, крытые по старинке соломой. А первый послевоенный урожай убирали всем селом: все, кто мог держать в руках косы, вышли в поле.

После войны

Послевоенные голодные годы тоже хорошо запомнились богодуховцам: как они собирали на поле мерзлую картошку, а сажали по весне одни очистки – все, что было хоть как-то съедобно, шло в пищу. Всякую травинку ели: дикий лук, щавель, а еще какие-то растения, называвшиеся столбецами, кудрявцами и лепешками.
Много опасностей таила послевоенная деревня. Частенько молодые ребята, вернувшиеся из Германии, выжившие в самых нечеловеческих условиях, погибали от мин в своей же местности, либо становились инвалидами.
Но при этом молодежь не теряла оптимизма. С песнями и частушками, веселыми шутками возвращались с колхозных работ. В селе появились клуб, библиотека. Занятия с богодуховскими учениками начались уже в 1943 году. По воспоминаниям учительницы Натальи Семеновны Рещиковой, которая начала вести уроки сразу после оккупации, вместо классной доски использовали мешки из-под извести; торф для печки носили на плечах из Покровского района. Восстановили школу-семилетку на прежнем месте в 1944 году, а также открыли начальные классы в Васильевке и Михайловке, на Хаулинке. Была построена электростанция, которая снабжала энергией 1-е Богодухово, в том числе и мельницу. Вскоре село было радиофицировано.
До начала 50-х годов богодуховскому сельсовету принадлежало 7 колхозов. Два из них – «Красная заря» и «Им. Калинина» - в 1-м и 2-м Богодухове, «Им. Ворошилова» в Алисове и Фроловке, «Пятиугольник» в Оловянникове, «Красное поле» в Михайловке и Дубровинке, «Ленинский путь» в Крутом, «Золотой колос» в Васильевке. Некоторые из них, крупные, делились на бригады. В 1952 году они объединились в единое коллективное хозяйство под названием «Ленинский путь», первым председателем которого выбрали Бабарыкина. (До наших дней колхоз сменил 9 руководителей, последовательно: Бабарыкин, Андреев, Собинов, Воробьев, Морозов, Пронин, Гостев, Басатина, Захаров.)
С 50-х годов на селе ручной труд стал интенсивно заменяться машинным. На полях работали трактора и комбайны, что позволило сократить количество рабочих рук. Поэтому молодежь начинает уезжать из села в райцентр и города.
Во второй половине ХХ века село Богодухово становится одним из передовых в районе. В 60-х годах послевоенные каменные дома с соломенными крышами сменяются деревянными и шлакоблочными, крытыми железом и шифером. Село радиофицировано, электрифицировано, телефонизировано, в некоторых семьях имеются телевизоры «Рекорд 61» или «Рекорд 64». Кроме того, в сельском клубе на 300 мест работает широкоэкранная киноустановка. Выстроено двухэтажное здание восьмилетней школы.
С 70-х годов начинают строить новые – кирпичные – дома поселка, предназначенные для молодых специалистов – зоотехника, агронома и др. Строительство все новых и новых зданий ведется и в 80-х, и в 90-х годах. Многие жители перебираются из старых деревенских домов в новые, с удобствами – устойчивым электроснабжением, водопроводом, канализацией. Поселок газифицирован к середине 90-х годов, деревня – к середине 2000-х.

XXI век

Богодухово XXI века – крупное современное село, центральная усадьба бывшего колхоза, совхоза, АО, а теперь СПК «Ленинский». В Богодуховское сельское поселение сегодня входят село Богодухово (203 частных домовладения, 247 жителей м.п. и 272 ж.п. по данным на 2013 и 2010 годы соответственно), деревни Алисово (15 домов, 9 мужчин, 11 женщин), Васильевка (78 домов, 65 мужчин, 85 женщин), Волниково (1 дом, -), Городище (80 домов, 95 мужчин, 89 женщин), Заря (6 домов, данных о населении нет), Лукино (20 домов, 12 мужчин, 12 женщин), Михайловка (11 домов, данных о населении нет), Новослободка (1 дом, данных о населении нет), Оловянниково (1 дом, -), Спасское (4 дома, 4 мужчины, 4 женщины), Фроловка (15 домов - на 2013 г., 14 жителей в 2010 г. – 7 мужчин, 7 женщин)[77].
Особой гордостью Богодухова является средняя школа, открытая после капитальной реставрации в 2003 году и признанная лучшей сельской школой Орловской области. В бывшее здание школы переведена библиотека, насчитывающая более 10000 экземпляров художественной, научно-популярной и другой литературы. При школе работает исторический музей, хранящий память о Великой Отечественной войне и ее героях, защищавших Богодухово. На стендах музея размещены фотографии земляков, побывавших на фронте. Многие из них не вернулись с полей сражений. Другие прошли всю войну и долго еще с пользой служили Отечеству, как, например, учитель богодуховской семилетки И.И. Цуканов[78] (в составе 137-й стрелковой дивизии он освобождал родные края – деревни Васильевку, Степановку, Сорочьи Кусты; после войны преподавал в Киевском суворовском училище). Ежегодно проводится неделя памяти воина-земляка, афганца Ю.М. Шмелева[79].
Отголоски войны слышны до сих пор: и сейчас находят мины на огородах и на подворьях. В одном из дворов, у Абрахиных, обнаружился целый склад боеприпасов. В 90-х годах Федор Железняков копал на своем участке яму под туалет и наткнулся на снаряд. В 2000-х Коломенские распахивали трактором огород под картошку (то же самое хозяева делали каждый год) и обнаружили действующую мину. Приглашенные из района саперы осторожно отвезли ее за деревню, где и подорвали.
К счастью, живы еще старики, которые смогли поведать нам о минувших временах; действуют архивы, чудом уцелевшие в годы революции и Великой Отечественной войны; растут и новые поколения, которым небезразлично прошлое родного села. Поэтому не будем спешить ставить точку в его истории – жизнь продолжается.

Примечания.

1. Якобий П.И. Вятичи Орловской губернии. Записки Императорского географического общества по отделению этнографии. Т. 32. Спб, 1907. С. 178.
2. Смирнов П. Орловский уезд в конце XVI века.
3. Пясецкий Г.М. О четырех главных дорогах, которыми крымские татары вторгались и опустошали пределы нынешней Орловской губернии. Орловские епархиальные ведомости (ОЕВ), 1870. С. 1242-1243. Длина реки Неручь составляет 111 км.
4. Книга большому чертежу. Под ред. Сербиной К.Н. Москва, 1950. С. 113.
5. В литературе упоминаются татарские поселения в верховьях Неручи.
Русский князь Василий из Карачева в правление Узбек-хана ушел в Белую Орду, там женился на татарке. Их сын Карач-мурза (Иван Васильевич) вернулся на родину отца с немалым числом татар, которые осели на реке Неручи (XIV век). Приняв православие, они обрусели и превратились в русских земледельцев. (Романов В.Н. Миграция как детерминант анклавной ментальности. Ульяновск, 2004. С. 346.) И еще в начале прошлого века на Неручи жители нескольких вполне русских деревень сохраняли прозвище — карачи. (Серебренитский К. Русская страна Балымат. Вокруг Света, 20.06.2007.) Достигнув Оскола, (русско-ордынская) граница круто поворачивала на север вверх по р. Оскол и продолжалась в северном направлении до истоков р. Тим и по ее течению до рек Сосны, Труды, Неручи и Зуши. В этом районе на север шла полоса буферных зон полутатарских-полурусских вассальных территорий с местным управлением, из которых сформировались в XV—XVI вв. Елецкое, Новосильское, Болховское княжества. Северной границей этого буферного района была р. Упа, впадавшая в Оку. (Похлёбкин В.В. Татары и Русь. Москва, 2000. С. 37.) Тема интересна, но пока малоисследованна в краеведческом отношении. А ведь косвенные свидетельства татарского «следа» имеются и в Богодухове. Это фамилии местных жителей Хаулиных, Балашевых и некот. др.
6. РГАДА. Ф. 210. Оп. 6. Д. 1. Лл. 105-115. Усть Озерен – при впадении р. Озерки в Неручь.
7. РГАДА. Ф. 210. Оп. 6. Д. 1. Лл. 121-202. Усть Долгово Колодезя – при впадении реки Должанки в Неручь.
8. Румницкий М.Г., Фрейберг И.К. Материалы к оценке земель Орловской губернии. Малоархангельский уезд. Орел, 1905. По их данным, в районе Богодухова высота берегов достигает 110 м.
9. Слово является диалектным. Например, Иван Бунин, вводя его в текст «Жизни Арсеньева», счел нужным пояснить: «лог, по-нашему, верх».
10. Катанов В.М. Змиевский край. Орел, 1998. С. ? Процесс лесоистребления в Орловской губернии шел более интенсивно, чем в соседних губерниях. Если в XVI веке леса покрывали 63,2% площади, то к XIX веку они занимают 4,8%.
11. Кожинов В.В. Пророк в своем Отечестве. М., 2001. Дословно: «Возьмем карту Европейской России и изберем на ней какую-либо точку в трехстах пятидесяти километрах к югу от Москвы. Ну, скажем, селение Богодухово на реке Неручь — притоке Зуши, впадающей, в свою очередь, в Оку.... Эта в буквальном смысле срединная часть Русской земли (Богодухово лежит примерно в тысяче верст и от Белого, и от Черного моря) срединна и в чисто природном отношении. Это лесостепь, которая дает почуять степную ширь и в то же время еще сохраняет — местами даже и до сего дня — могучие боры, дубравы и рощи. И кроме того, в этом крае особенно рельефно выражена Среднерусская возвышенность. С крутых холмов (князь Игорь, между прочим, двигался в половецкую степь именно через этот край, через эти холмы-шеломы, последний из которых горестно упомянут в «Слове»: «О Руская земле! Уже за шеломянем еси!») открываются захватывающие дух просторы».
12. М. Горький в «Вассе Железновой» пишет:
«Людмила. Раша, милая, какой он стал прелестный, Коля! Умный, смелый... Он в лесу живет, в Хомутове. Замечательное село. Там такой сосновый лес.
Наталья. Разве его перевезли из Богодухова?
Людмила. Богодухово - тоже замечательное! Там - липовая роща, пасеки...» В Богодухове, насколько нам известно, никогда не было липовой рощи. В Хомутове леса широколиственные. К сожалению, М. Горький взял эти названия безотносительно местных реалий.
13. РГАДА. Ф. 350. Оп.2 Д.1892. Л. 112.
14. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 93i. С. 160. Согласно Переписной книге Мценского уезда 1677-1678 годов, за думным дворянином Авраамом Никитиным сыном Лопухиным числилась деревня Сторожевая на реке Оке.
15. РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 1904. Ч.2. Л. 678об.
16. Венедиктов А. России сердце не забудет. Тула, 1990. К сожалению, источник информации в книге не указан. В ней раскрываются родственные связи А.С. Пушкина с Акинфовой: Анастасия Юрьевна приходилась поэту двоюродной бабкой.
17. РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 1904. Ч.2. Л. 598.
18. ГАОО. Ф. 760. Оп. 1. Д. 449. Л. 257-258.
19. РГИА. Ф. 1400. Оп. 2. Д. 184. Л. 335—336 об.
20. ГАОО. Ф. 760. Оп. 1. Д. 449. Л. 257-258.
21. Списки выпускников учебных заведений Петербурга 18-20 вв. Императорское воспитательное общество благородных девиц 1776-1914 гг.
22. ГАОО. Ф. 101. Оп. 1. Д. 2354, 2355. Известны следующие имена: с 1793 по 1796 годы – орловский купец Иван Степанович Уланов, 1724 г.р.; с 1797 по 1801 годы – Василий Алексеев, 1752 г.р.; с 1802 – позднее 1808 года – Феоктист Матвеев, 1764 г.р.
23. РГАДА. 1354. Оп. 320. Д. 1836.
24. РГАДА. 1354. Оп. 320. Д. 1836. У Петра Васильевича Дурново насчитывалось: земли удобной 2453 дес. 1092 саж., неудобной 71 дес. 1400 саж., а всего 2523 дес. 92 саж.
25. РГАДА. 1354. Оп. 320. Д. 1836. Вместе с Новопоселенным хутором (?) всей земли его было 2364 дес. 112 саж.
26. РГАДА. 1354. Оп. 320. Д. 1836. Земли во Флоровском было всего 1589 дес. 1473 саж.
27. ГАОО. Ф. 760. Оп. 1. Д. 449 и др. В 1811 г. дворовых мужского пола насчитывалось 83 человека, в 1816 – 76 мужчин и 81 женщина, в 1850 – 51 душа мужского и 52 женского пола.
28. Письма М.А. Волковой к В.А. Ланской. Вестник Европы. 1875. Кн.3. С.254.
29. О неручном и белом камне. Орловские губернские ведомости. 03.05.1847. «В имении баронессы Таубе, состоящем в 45 верстах от губернского города Орла, по тракту в Ливны на реке Неручь, по течению ея в 4 верстах в сторону, в сельце Лукине, в каменоломне вырабатывается белый камень для всякого рода поделок. По испытании Правительства признан тот камень известковой песчаной породы. Камень сопротивляется действию мороза и всяких других атмосферных перемен; имеет бело-желтоватый цвет. Добывается кусками в натуральном слое толщины 9, по очистке 8 вершков, ширины 3 вершков, длины 4х и более аршин. Принимаются заказы на плиты половые, тротуарные, крыльцовые ступени, подоконные доски, тумбы. Прейскурант цен можно найти на Болховской улице в лавке у Орличного моста у дворника Петра Фомина и в домовой конторе у барона Егора Борисовича Таубе.»
30. ГАОО. Ф. 760. Оп. 1. Д. 449 и др. В 1811 году в рамках VI ревизии были подсчитаны души мужского пола. В Богодухове насчитывался 701 человек, в Озерках 119, а в части Разбегаевки, той, что принадлежала Голицыну, их было 69. По данным VII ревизии 1816 года в Богодухове проживало 595 мужчин и 561 женщина, в Озерках – 114 и 124, в Разбегаевке 66 и 77 соответственно. В 1850 году (IX ревизия) в Богодухове было 553 души мужского пола и 583 – женского. По данным Окладной книги г. Орла 1858-59 годов, соответствовавшим Х ревизии, в Богодухове в собственности Николая Федоровича Голицына находилось 517 крестьянских душ мужского пола, а также 44 дворовых человека.
31. РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 1904. Ч.2. Л. 678об. Численность населения указана для села Богодухова и «тянувшей» к нему деревни Лазовки.
32. Ашихмина Е.Н. Историческая топонимика Орловской области. Орел, 2014. С. 284 и др.
33. РГАДА. 1354. Оп. 320. Д. 1836. 882 десятины 72 сажени, а за исключением дороги 836 дес. 538 саж. – по данным на 1845 год.
34. Полынкин А. Цареубийца Яков Скарятин. Малоархангельск, 11.08.2011.
35. РГАДА. 1354. Оп. 320. Д. 1836. Наиболее крупными из них были: губернские секретари Федор и Андрей Петровичи Нелюбовы (241 дес. 1200 саж.), полковник Яков Федорович Скарятин (882 дес. 72 саж., а за исключением дороги 836 дес. 538 саж.); надворный советник Борис Тимофеевич Акатов (312 дес. 221 саж, а без дороги 303 дес. 853 саж.); штабс-ротмистр Пармен Николаевич Оловенников (259 дес. 1863 саж.); поручица Прасковья Андреевна Хвощинская (154 дес. 2050 саж., а без дороги 146 дес. 1750 саж.). Другие получили более скромные наделы: та же госпожа Хвощинская (почему-то записана отдельная ее же часть в 28 дес. 1100 саж., а без дороги 27 дес. 1606 саж.); губернский секретарь Алексей Никитич Анцифров (32 дес. 1200 саж., а без дороги 30 дес.1672 саж.); Прасковья Дмитриевна Толмачова (69 дес. 1262 саж., а без дороги 65 дес. 1582 саж.); малолетний помещик Василий Иванович Сергеев (46 дес. 700 саж., а без дороги 45 дес. 596 саж.); орловский 3й гильдии купец Алексей Иванович Гусев (37 дес. 1200 саж., а без дороги 27 дес. 2392 саж.); мценский 3й гильдии купец Федор Ст. Барыков с детьми его (46 дес. 170 саж., а без дороги 43 дес. 2200 саж.).
36. Приложения к трудам редакционных комиссий для составления положений о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости. Сведения о помещечьих имениях. Том 2. Спб, 1860. Так, в Богодухове число дворов равнялось 121, а тягол насчитывалось 160. Эти же цифры для Аннина: 22 - 27,5; для Озерок: 31 - 39,5; для Разбегаевки 27 и 32. Количество усадебной земли на одну мужскую душу равнялось 0,02-0,03 десятины (что составляет в современном измерении 2,18 - 3,28 сотки), пахотной от 1,67 до 2,63 десятин (1,8 - 2,9 гектара).
37. Список населенных мест Орловской губернии (по сведениям 1869 г.). Спб., 1871. В Васильевке отмечено 90 дворов, число жителей 313 м.п. и 312 ж.п.; церковь православная одна. В Озерках, владельческой деревне, что стоит при прудах, 37 дворов, жителей 120 м.п. и 137 ж.п. Деревня владельческая Аннина (Анютина) при прудах насчитывала 27 дворов, где проживало 89 мужчин и 84 женщины. Сельцо владельческое Алисово (Неручь тож) записано лежащим по правую сторону Ливенского тракта; число дворов 53, жителей м.п. 159, ж.п. 158.
38. Волости и важнейшие селения Европейской России. СПб., 1880. Другими важнейшими селениями Богодуховской волости признаны село Васильевка (дворов 110, жителей 744), село Пирожково (дворов 51, жителей 384), деревня Разбегаевка (дворов 88, жителей 582) и деревня Сорочьи Кусты (дворов 38, жителей 259, где имелся кирпичный завод).
39. ГАОО. Ф. 453. Оп.1. Д. 209.
40. Малык А. Из истории деревни Васильевки. Сельская новь. 11.02.2014.
41. РГАДА. 1354. Оп. 320. Д. 1836. Мещанину Герасиму Устиновичу Емельянову в количестве 1 дес. 140 саж. земли; малоархангельскому мещанину Дмитрию Таратынкину 2 дес. 300 саж.; крестьянину Ивану Николаевичу Соболеву 34 дес. 1800 саж.; орловскому купцу Алексею Алексеевичу Бунакову 22 дес. 740 саж.
42. Танеев С.А. О моем имении Богодухово Орловской губернии. Новый журнал. Нью-Йорк, 1977. С. 211-218.
43. ГАОО. Ф. Р-447. Оп.1. Д.346. Л. 50.
44. Бабенкова Н.И. Из истории села Богодухово. Сельская новь, 19.08.1998.
45. ГАОО. Ф.453. Оп.1. Д. 209.
46. ОЕВ. Орел, 1866.
47. ОЕВ. Орел, 1909.
48. ГАОО. Ф.453. Оп.1. Д. 209.
49. Васичкин Г. Село Богодухово в прошлом и настоящем. Сельская новь, 18.04.1967.
50. ОЕВ. Орел, 1909.
51. ГАОО. Ф. 525. Оп. 2. Д. 1386. Предыдущие усадебные постройки тоже были прочными, по описанию застрахованного имущества, даже лучше новопостроенных. Почему хозяин начал строить новый дом? Может, в 1913 году произошел пожар? 1. Дом деревянный крытый глиносоломой, длиною 26 аршин, шириною 10 аршин, вышиною 4 с четвертью аршина, разделен 7-миаршинными сенями на две половины: горницу размером 10х10 аршин и кухню размером 9х10 аршин. Лес еловый толщиной 5,5-6,5 вершков. Окон в доме 10, дверей 7, печей 2, из них одна голландская, другая русская. Капитальных поперечных стен две, домовых перегородок две. Полы и потолки из сосновых досок. Крыльцо и перила крыты тесом. 2. Двор местного камня крытый соломой, длиною 24 аршина, шириною 26 аршин, состоит из трех навесов и конюшни. Вышина двора 3 аршина. 3. Задворок пластовый крытый соломой, квадратный, размером 21х21 аршин. Состоит из: амбара круглого осинового леса длиною и шириной 7 аршин с полами и потолками из осиновых досок; амбара пластового длиною и шириною 7 аршин с полами и потолками; трех навесов. В задворке одни ворота и две двери. Вышина задворка 3 аршина. 4. Сарай пластовый крытый соломой, длиною 15 аршин, шириною 9 аршин, в нем одни двухстворчатые ворота. Соседство: строения находятся в черте крестьянских построек.
52. ОЕВ. Орел, 1915. №9.
53. ОЕВ. Орел, 1910. С. 1065.
54. Катанов В.М. Змиевский край. Орел, 1998.
55. ОЕВ. Орел, 1910.
56. ОЕВ. Орел, 1865-1918.
57. Вспомним, например, «Соборян» Лескова и «козни» школьного учителя Варнавы Препотенского.
58. ОЕВ. Орел, 1908.
59. Иванов А.И. Верования крестьян Орловской губернии. Этнографическое обозрение, XLVII, №4, 1900.
60. Кулачков В.В. Правовое сознание крестьян Орловской губернии во второй половине XIX – начале XX века. Брянск, 2006. С. 115.
61. Васичкин Г. Село Богодухово в прошлом и настоящем. Сельская новь, 18.04.1967.
62. ГАОО. Ф. 8. Оп.1. Д. 60.
63. ГАОО. Ф. 16. Оп. 1. Д. 1.
64. Деренковский Г.М. Второй период революции, 1906-1907 годы. Москва, 1963. С. 549.
65.Танеев С.А. О моем имении Богодухово Орловской губернии. Новый журнал. Нью-Йорк, 1977. С. 211-218.
66. ГАОО. Ф. Р-447. Оп. 1. Д. 346. Л.103-104.
67. Васичкин Г. Село Богодухово в прошлом и настоящем. Сельская новь, 18.04.1967.
68. Катанов В.М. Змиевский край. Орел, 1998.
69. Васичкин Г. Село Богодухово в прошлом и настоящем. Сельская новь, 18.04.1967.
70. Реквием: Книга памяти жертв политических репрессий на Орловщине. Т.2. Орел, 1995. С. 176.
71. Землякова Р. Там, где шли бои... Сельская новь, 19.07.1983.
72. Константинова Н.Н. Девочка с улицы Нижней Пятницкой. Орел, 2014. С. 63-65.
73. Катанов В.М. Змиевский край. Орел, 1998.
74. Землякова Р. Там, где шли бои... Сельская новь, 19.07.1983.
75. Яновский А.Н. Земляк. Костры Бежина луга: рассказы. Москва, 1983.
76. Солженицын А.И. Желябугские выселки. Новый мир, 1999.
77. Схема водоснабжения Богодуховского сельского поселения на 2013-2027 годы. 14.02.2013.
78. Малык А. От рядового до полковника. Сельская новь. 9.07.2013.
79. Книга памяти Орловской области. Орел, 2010. С. 397. Описан подвиг Юрия Михайловича: «Мл. сержант Шмелев Ю.М. участвовал в сопровождении колонн с грузом по маршруту Кабул-Гардез. В районе н.п. Кала-Муллааман провинции Кабул колонна попала в засаду мятежников. Были ранены несколько водителей колесных машин. Мл. сержант Шмелев Ю.М. смело и решительно под огнем противника заменил выбывшего из строя водителя машины и вывел машину из-под огня противника. Тем самым, не дав возможности образоваться затору на дороге, что привело бы к большим потерям в технике и людях. Мл. сержант Шмелев Ю.М. героически погиб, выполняя священный долг воина-интернационалиста». 

Блог http://st-ol-nik.livejournal.com

 
Prev Next

Курящие на балконе должны возмещать мора…

Курящие на балконе должны возмещать моральный вред соседям

Верховный суд РФ разрешил взыскивать моральный вред с курящих на балконе соседей в пользу других жильцов дома, которым мешает сигаретный дым.

Read more

Дышим полной грудью — открывают новый по…

Дышим полной грудью — открывают новый полигон отходов

Предыдущая неделя прошла в митингах: одни выступали против закрытия библиотеки, другие — за закрытие полигонов ТБО. Но за этим выплеском эмоций мы пропустили, пожалуй, самую главную назревающую проблему.

Read more

В Чите появились микрорайон Лазурный и т…

В Чите появились микрорайон Лазурный и три новых СНТ

Администрация Читы присвоила названия трем улицам города и новому микрорайону. Соответствующее постановление опубликовано на сайте городской администрации.

Read more

Манифест

Вопреки сложившемуся мнению, мы не имеем финансовых взаимоотношений с государственными структурами, партиями и общественными объединениями, взаимодействуя с ними лишь в рамках информационного сотрудничества. Мы не гонимся за репутацией "жёлтой прессы". Любой человек может высказывать своё мнение на нашем форуме и комментировать любую статью, при соблюдении правил сайта.

Важно

Мнение Редакции может не совпадать с мнением авторов статей. Комментарии являются мнением авторов этих комментариев.

Предупреждение / Disclaimer: просматривая страницы этого ресурса, Вы автоматически соглашаетесь с Правилами сайта.

НЕ "ЗАБЫВАЙТЕ" СВОИХ ПИТОМЦЕВ НА ДАЧАХ!

Имейте совесть!

не забывай животных

Баннер
Баннер

Кадастровая стоимость земель в садоводствах

не бросайте животных на даче

Яндекс.Метрика

Пользователь

После регистрации становятся доступны все сервисы портала. (Форум, Комментарии и т.д.)

Информация из каталога:

  • Всего привязано к карте 2656 садоводств.