Вы здесь: Главная страница - Русский мир - Неудобный человек

Неудобный человек

preobr«Неудобные люди» – говорят о таких, как Наталья Васильевна Коршунова. Они врать не умеют, а правду в глаза скажут, а это ведь так неудобно...

Скромный воин Божий», – представил мне Наталью Васильевну директор Шиловского краеведческого музея Александр Гаврилов, когда я вошла к нему в кабинет.

За столом сидела маленькая пожилая женщина в платке, с молодыми, живыми глазами. Около стены стояло инвалидное кресло. Я не обратила на него внимания, не понимая, что это и есть то самое «ружье», которое обязательно «выстрелит».

Наталья Васильевна активный и верный помощник Александра Гаврилова. Она на общественных началах занимается историей церквей Шиловского района. Ищет информацию – как, когда и кем строились храмы, кто в них служил, когда они закрывались и восстанавливались, собирает духовные стихи. Благодаря ей недавно вышла книга «Духовные стихи Шиловского района». Еще Наталья Васильевна составляет православные синодики – книги памяти, куда записывают подвижников благочестия, монахов, священников, простых людей, пострадавших за веру, в общем, всех тех, кто хранил «лампаду» православия во времена советской власти. А два года назад благодаря ей в городе появился новый храм.

NV

Ради того чтобы познакомиться с Натальей Васильевной и узнать, как удалось ей «поднять» такую организационную глыбу, я и приехала в Шилово – маленький городок в Рязанской области.

– Я решила батюшкам в руки деньги не давать, а сразу «определить на место». Собирала с миру по нитке. Сама тоже жертвовала, но я много не могу – пенсия у меня маленькая, – рассказывает Наталья Васильевна. – Как набралась нужная сумма, сразу купила все, что необходимо в алтарь. А мне говорят: «Ты не лезь никуда сама. Берешь и не спрашиваешь, что надо». А как же я не спрашиваю, я же знаю, что надо! Я не первый день в церковь-то хожу. У меня же все церковные в роду – и бабушка, и мама, и отец.

Пелагея

pelageyaПелагея Акимовна Гранаткина, бабушка Натальи Васильевны, родилась в Шилове, на Касимовской улице. Помимо нее в семье было еще пять дочерей и сын. Жизнь и так была не из легких, но со временем проблем прибавилось. Девочки все как на подбор красавицы, но, чтобы выдать их замуж, нужно приданое. А семья еле-еле сводила концы с концами, о том, чтобы что-нибудь скопить – не было и речи.

– В Сибири жила баба Арина, сестра прадеда. И моя прабабушка, Феоклиста Егоровна, ездила к ней, – вспоминает Наталья Васильевна. – У бабы Арины не было детей, и она собирала приданое для своих племянниц. Передавала им красивые платья с рюшечками и даже золотые серьги, цепочки, кресты.

Девушки, повзрослев, сами начинали готовить себе приданое.

– Помню, у бабушки было полотенце, и на нем она вышила крестиком фразу: «Я сидела, вышивала, слезы капали из глаз, я вздохнула и сказала: «Только миленький для вас». Я так смеялась! Такие надписи раньше ­делали специально для ­замужества.

Замуж Пелагею выдали в соседнюю деревню Новоселки. Сейчас это район Шилово, а тогда она была намного крупнее села, ставшего сегодня районным центром. Муж Пелагеи, Григорий, жил в работниках при дворе богатого крестьянина. Мать Григория умерла при родах. Отец вскоре вновь женился, и новая жена настояла, чтобы ребенка отдали в батраки богатому односельчанину. Так мальчик провел свое детство и юность. Его хозяин делал колбасу. Этому он обучил и своего работника. Когда Григорий повзрослел, его стали посылать торговать на базар. Однажды зимой на дороге на него напали волки. Он от них отбивался... колбасой. До ярмарки товар не довез – весь скормил хищникам, но зато спас и себя, и лошадь. Хозяин его поступка не оценил и заставил отрабатывать всю потерянную колбасу.

Пелагея любила другого, а с выбранным родителями женихом даже не была знакома. Пошла за Григория против своего желания. Прожили они вместе недолго. Родились сын и дочь, наступил 1917 год... Во время Гражданской войны где-то в Сибири Григорий погиб.

– Друзья, которые с дедом воевали, рассказывали, что его, раненного, везли в госпиталь и по дороге он умер. А уж за кого он там сражался – не знаю, – говорит Наталья Васильевна.

После смерти мужа Пелагея больше не вышла замуж. Ее сын умер в 3 года, и все свои силы она отдавала дочери.

Бабушкина тайна

После революции Пелагея оказалась единственным грамотным человеком в селе, поэтому ей предложили стать председателем колхоза. Она отказалась.

Про нее говорили: «Пелагея – труженица». Домашние не видели, как она вечером ложилась спать, а утром – вставала. Едва светало, а она уже ухаживала за скотиной. Подоив корову, шла работать в огород. Затем принималась за домашние дела. Убирала, стирала, варила, пекла, вязала, шила. Много читала, но только религиозные книги. По ним она и учила внучку. Наталья еще не ходила в школу, а уже бойко читала Псалтырь и писала на старославянском языке.

Пелагея часто ходила в церковь в Срезнево и брала с собой Наташу. Там хранился чудотворный образ Божьей Матери «Споручница грешных». В те годы в районе действовали только две церкви – в селах Срезневе и Санском. Транспорт не ходил, поэтому все 30 километров шли пешком.

– Тогда это запрещали, но бабушке было все равно. Она ни на кого не обращала внимания, – вспоминает Наталья Васильевна. – О наших походах часто узнавали, люди тогда следили друг за другом и чуть что – докладывали. Учителя в школе ругались, но бабушка защищала меня: «Она не виновата!»

Пелагея была яркой женщиной – выше среднего роста, плотная, крепкая, сильная. Никуда, кроме церкви, не ходила – ни в кино, ни на праздники или гулянья. Одевалась аккуратно, но всегда носила черную одежду – кофту, юбку, платок.

– Я говорила: «Баба, давай купим тебе платье, какое-нибудь цветное», – рассказывает Наталья Васильевна. – А она отвечала: «Мне не положено, мне надо только в черном ходить до конца моих дней». А потом выяснилось, что она тайная монахиня, бабушка всю жизнь это скрывала.

Когда в 1920-х годах начали закрываться окрестные монастыри, гонимые монахи и монашки стали приходить в Срезнево. Там настоятелем храма Казанской иконы Божьей Матери был отец Филарет. Он организовал тайный монастырь и собрал под своим крылом больше 150 иноков и инокинь. Здесь тайно приняла постриг и Пелагея, став духовной дочерью старца Филарета. Ему тогда было 40 лет, но старец – это не показатель возраста, это состояние души. К нему отовсюду шли люди. Кто за помощью, кто за советом. На службы в Срезнево стекались верующие со всей округи. В день празднования иконы «Споручницы грешных» около церкви собралось более 8 тысяч человек. Все это не осталось незамеченным. Отца Филарета арестовали. Ему приписали создание контрреволюционной группировки «филаретовцев» и, приговорив к пяти годам лагерей, отправили на строительство Беломорканала. А после отбывания срока отцу Филарету запретили возвращаться в Срезнево, но он все-таки тайно при­ехал. Затем уехал в Тверь, где его вновь арестовали, приговорили к трем годам заключения и сослали в лагерь особого режима в Сибирь, где он вскоре умер. Сейчас ­Филарет Срезневский причислен к лику священномучеников.

Тайная монахиня Пелагея избежала ареста. Она жила дома, ходила в церковь, собирала духовные стихи и старалась помогать людям. «Не ходи туда, где пляшут и песни поют, а иди туда, где плачут, и там помоги, – учила она внучку. – Спеши делать добро. Однажды посмотришь – жизнь прошла, а ты ничего не сделала».

Подпольщики

– Мама, мне страшно, нас всех посадят, – говорила Наталья.

– А ты тверди, что ничего не видела и не знаешь. Если посадят, то нас с бабушкой, – отвечала ей мать.

А бояться было чего. Шилово – городок маленький, все друг у друга на виду. А тут в течение пятнадцати лет несколько раз в месяц по ночам в небольшом деревянном доме с голубыми наличниками действовала тайная церковь. Здесь служили, соборовали, крестили и причащали. Приходил настоятель срезневского храма протоиерей Георгий. Из Срезнева шел пешком, в гражданской одежде, с небольшой котомкой за спиной, где лежало все необходимое для службы.

– Отец Георгий был настоящим батюшкой. Бессребреник. Сколько дадут за крестины, почти все людям раздавал. Таких, как он, сейчас уже нет, – вспоминает Наталья Васильевна.

Обычно о времени своего прихода он сообщал заранее Пелагее, а та уже оповещала односельчан. К приходу священника тщательно мыли пол. Иконы в доме всегда висели, их никто никогда не прятал. На службу обычно собиралось по 15–20 прихожан. Тогда боялись открыто крестить своих детей в церкви, поэтому делали это тайно, в доме Пелагеи. Каждому заранее назначали время. Заходили по одному, остальные ждали своего часа, спрятавшись в кустах на улице. За ночь успевали покрестить троих-пятерых ребятишек. Воду грели заранее, доставали тазик с нарисованной веткой сирени, купленный специально для крещения. Он до сих пор хранится в доме как память – для хозяйственных дел его не используют.

– Наташа, прими ребенка на руки, – просил священник Наталью Васильевну.

– Батюшка, да куда ж мне этих крестников? Они же тайные. Я их не знаю, а за них надо молиться, – возражала она.

– Ты молишься за других, вот и за этих тоже будешь молиться, – настаивал отец Георгий.

Несли крестить детей в основном врачи, учителя, а также... комсомольские и партийные работники.

Наталье везло – ее всегда окружали хорошие люди. За все пятнадцать лет, пока шли тайные службы в их доме, никто на них не донес.

После окончания школы она ­уехала учиться в Пензу. Там жила монахиня, с которой дружили ее мама и бабушка, – матушка Параскева. Она приняла постриг в Иерусалиме, затем вернулась в Россию. Ее называли «прозорливой». Мать Параскева задолго до начала Великой Отечественной предупреждала, когда начнется и кончится война. Предсказывала, у кого близкие погибнут на фронте, а у кого – вернутся. Лечила людей. После закрытия монастырей игуменья Параскева скрывалась от НКВД. В хрущевские времена многих монахов отправляли в сумасшедшие дома – считалось, что только психически нездоровый человек может верить в Бога. Эта практика существовала и в брежневские годы, только в несколько «сглаженном» виде. Многие, кого мать Параскева спасла, потом прятали ее, оберегая от заточения и «передавая» друг другу из дома в дом, из города в город. Всю жизнь подвижница ходила в лаптях, с небольшой котомкой за плечами. Под конец жизни монахиня ослепла. Благодетели, которых она вылечила, забрали ее в Пензу, и матушка у них жила до конца жизни. Она умерла через полгода после приезда ­Натальи на учебу.

Наталья после окончания Пензенского техникума вернулась в Шилово и устроилась технологом в Райпотребсоюз. Работа напряженная и нервная. Все время с людьми, к тому же приезжали одна комиссия за другой – проверяли качество и калорийность блюд на вверенных ей предприятиях.

Однажды Наталья на Троицу поехала в церковь в Рязань. Кто-то об этом доложил начальству. Наутро ее вызвали в партком.

– Ты в церкви была?

– Да, была.

– Мы соберем правление и уволим тебя с работы!

– Как будет, так и будет. На все воля Божья.

Наталья ответила смело, а сама, конечно, переживала и боялась.

– Зачем ты созналась? Ответила бы, что это неправда, мало ли кто и что сказал! Уволят же, – упрекали ее подруги.

– Зачем я буду врать? Я сказала, как было, – отвечала им Наталья.

На следующий день собрали партком. Коллеги защищали Наталью: «Мало ли куда кто ходит! Разве она преступление совершила? Она хорошо работает. У нее одни грамоты! Она передовик!..»

Благодаря своим заступникам Наталья легко отделалась. Ей дали выговор, лишили тринадцатой зарплаты и премии. Спустя несколько лет Наталья встретила в срезневском храме судившего ее парторга. Не выдержала, подошла.

– Ну что, Клавдия Ивановна, тоже стали молиться? Молитесь, молитесь, вы испортили жизнь многим людям.

– Да ладно тебе, Наташ, что было, то прошло. Ты уж прости меня ради Христа!

– Да я-то уже давно простила. Бог пусть тебя простит, – ответила ей Наталья.

Возрождение

В советские годы в шиловской церкви Успения Пресвятой Богородицы, построенной в XIX веке, размещалась пилорама, потом – котельная. В середине 1990-х годов ее отдали верующим. Жители собирали деньги на ее реконструкцию, отмывали и ремонтировали всем миром. Вся семья Натальи Васильевны ходила туда: и ее отец, и мать, и муж, и дети. Тем же составом помогали в строительстве музея филолога Измаила Ивановича Срезневского в селе Срезневе, затем – в восстановлении краснохолмского Крестовоздвиженского монастыря. Собирали средства, необходимые вещи, возили их, сажали картошку, искали спонсоров – в общем, помогали как могли.

Но самое любимое и выстраданное детище Натальи Васильевны – это новоселковская церковь.

– Помню, пурга, мокрый снег слепит глаза. Крупные хлопья стеной падают и тут же тают. С бревен капает вода, но мы все равно строили, – рассказывает Наталья Васильевна Коршунова. – Средств у нас не было, по­этому все делали своими силами. Работали и мой муж, и двое сыновей. Рыли котлован под фундамент, месили цемент, таскали кирпичи. Когда-то ведь на этом месте тоже церковь стояла.

Преображенский храм появился в Новоселках еще в XIX веке. Строили его долго, 25 лет, зато получился он большим и удивительно красивым. Белые каменные стены и высокая колокольня были видны издалека и украшали старинное село. ­После революции собор признали памятником архитектуры федерального значения. В 30-е годы должна была приехать комиссия, чтобы придать зданию статус музея. Это бы спасло его от разрушения и размещения в нем каких-либо производств или складов. Местные власти решили, что к ним едут разбираться, почему «оплот царизма» до сих пор не уничтожен. В ту же ночь пригнали трактора и разрушили церковь. Комиссия при­ехала, а на месте храма – пустота.

Вокруг собора находилось сельское кладбище. Прямо у его стен возвышались два памятника и деревянный крест. Один из памятников поставили устроителю новоселковского и шиловского храмов Ивану Колемину, другой – Вере Селивановой, ­супруге известного историка, археолога, коллекционера Алексея Селиванова. Она держала в своем доме литературный салон, где собирался весь окрестный бомонд, – читали стихи, философствовали, спорили, пели, музицировали... А деревянный крест установили на могиле молодой девицы Валерии Тухтаровой, случайной жертвы революции. В 1918 году местные крестьяне разрушили усадьбу ее дяди, новоселковского помещика Тухтарова. Самому хозяину удалось сбежать, а вот его племянницу, жившую у него по бедности, убили.

Постепенно старинное кладбище пришло в запустение, и во время Великой Отечественной войны его сравняли с землей. Недалеко находилась школа, поэтому на его месте устроили спортплощадку для занятий физкультурой.

– Мама с бабушкой очень переживали, когда разрушили храм. «Мы по нашим предкам ходим, а ангелы тут стоят и плачут», – говорили они. Вот я и дала им слово, что когда-нибудь мы тут все возродим, – говорит Наталья Васильевна.

В 2002 году на месте разрушенного храма решили поставить часовню. Привезли плиты и... на этом все и закончилось. Дальше попытки и благих намерений дело не пошло.

– В 2009 году у меня начались видения, тяжелые сны. Я поняла – раз дала матери и бабушке слово, надо его выполнять, – продолжает Наталья Васильевна.

Она вместе со старшим сыном, Андреем, начала ездить по инстанциям. Писала куда только могла – просила дать разрешение на постройку храма. Собирала подписи и средства на строительство церкви. Наталья Васильевна беседовала с жителями, уговаривала, объясняла, просила, убеждала... Самостоятельно передвигаться она тогда уже не могла, только в инвалидном кресле. Наталья Васильевна инвалид первой группы. Около двенадцати лет назад она неудачно упала и повредила ногу. Походы по врачам ничего не давали – с каждым днем ей становилось все хуже и хуже. Она уже почти не могла ходить, только по дому, с трудом, по стенке, с палочкой или с чьей-то помощью. Хотя ее близкие и сами нуждались в поддержке. Муж по зрению инвалид третьей, а старший сын, Андрей, инвалид второй группы. Единственный здоровый человек в семье – младший сын, Михаил, он тянет всех. А много ли вытянешь на провинциальную зарплату? Да и с работой в российской глубинке плохо...

Через некоторое время врачи признали, что лечение было неправильным и теперь необходимо делать операцию. Денег на платную операцию не было, поэтому Наталья Васильевна встала в очередь на квоту и продолжила собирать подписи и средства на строительство храма. Многие не верили, говорили: «Ничего у тебя не получится! Ничего ты не добьешься!» Другие ругались: «Ты дурью маешься!» Кто-то смеялся, а были и такие, кого энтузиазм пенсионерки раздражал. Но она ни на кого не обращала внимания. Вместе со своими помощниками напечатала объявления и развесила их по городу, изготовила буклеты и разносила их по организациям – искала спонсоров. Разъезжала в своей инвалидной коляске по домам, в общем, собирала с миру по нитке.

Нашли приблизительное место, где стоял разрушенный храм.

– Мой сын Андрей и директор краеведческого музея Александр Гаврилов ходили с щупами, обследуя каждый сантиметр земли, – вспоминает Наталья Васильевна. – И наконец нашли часть фундамента. Теперь мы знали, где именно будем строить.

Вскоре выяснилось, что на эту территорию есть еще претенденты. Землю хотели передать в частную собственность и на месте бывшей церкви построить магазин и кафе с танцплощадкой. «Как же так, на костях плясать, это же совсем нехорошо», – подумала шиловская энтузиастка и стала добиваться своей цели с удвоенной энергией. Чтобы хоть как-то застолбить за храмом землю, стала просить разрешения установить на месте старого кладбища и храма поклонный крест. Но, обив пороги и ничего не добившись, пенсионерка решила действовать на свой страх и риск.

Крест пожертвовала фирма ритуальных услуг, на ограду собрали деньги у прихожан, завод железобетонных изделий подарил для украшения несколько вазонов. Созвали друзей и знакомых. Те пришли вместе с детьми и внуками, привезли кран. Вырыли яму, засыпали щебенку, залили цемент – в общем, установили крест по всем правилам. Приехало начальство.

– Разрешения на крест не брали? Сносите его!

– Не будем сносить, – закричали жители, закрыв крест живой стеной. – Не подходите! Не ­дадим!

Плюнули чиновники, ушли, пообещав, правда, вернуться. А Наталья Васильевна с друзьями подумали и позвали на помощь телевидение из Рязани. Всем объявили о времени приезда съемочной группы. Но никто не пришел, кроме Натальи Васильевны, нескольких верующих и директора краеведческого музея Александра Гаврилова.

– Александр Петрович рассказал про снесенную церковь. А потом обратился ко мне: «Наталья Васильевна, теперь вы говорите, больше некому». А я думаю: «Ой, мама родная, что делать-то? А вдруг не так скажу? Я же не готовилась. Попросила его: «Ты стой и маши мне, правильно ли я говорю», – смеется Наталья Васильевна. – Нас долго снимали, а показывали пять минут.

Но потом все завертелось и пошло как по маслу. Начальство, поставленное перед фактом, вынуждено было одобрить инициативу. Крест благословили и освятили. Местная администрация выделила землю...

Сначала думали поставить маленькую часовенку, а построили большой деревянный храм с колокольней.

Наталье Васильевне хотелось все время быть на стройке, видеть, как растет ее храм, но это ей уже было не по силам. В основном она работала дома, на телефоне. Обзванивала людей, просила пожертвовать средства на строительство церкви или оказать физическую помощь.

– Я бы купол и крест сделала побольше и получше, но меня никто не слушал, – сетует подвижница. – Ну, ничего, главное – построили!

Храм освятили в 2013 году. Каждое утро и вечер звучат над Новоселками колокола, проводятся службы, здесь крестят детей и венчают влюбленных. Верующие гордятся и радуются новому храму, и мало кто задумывается, что он появился во многом благодаря энергии и настойчивости Натальи Васильевны Коршуновой, пожилой женщины в инвалидном кресле, добившейся разрешения и собравшей средства на его строительство. А сама подвижница не унывает, по-прежнему надеется, что ей сделают операцию и она когда-нибудь будет ходить. И хотя с ногой все больше проблем, планы у пенсионерки большие. Восстановить памятник устроителю разрушенной церкви, поставить крест расстрелянной во время революции девице. Возвести рядом с деревянной каменную церковь – как она и обещала матери и бабушке. Ведь обещание, если дал, надо выполнять.

russkiymir.ru

 
Prev Next

Для дачников: Москва построит на террито…

Для дачников: Москва построит на территориях СНТ 400 детских и спортивных площадок

Площадки станут частью новой инфраструктуры, которую создают для комфортной загородной жизни. В садовых некоммерческих товариществах (СНТ) обустроят 200 площадок для детских игр и 200 площадок для занятий спортом. Они появятся на...

Read more

Миражи и гаражи СНТ "Кировец"

Миражи и гаражи СНТ

Своя рука - владыка Следите за руками, вот они, видите? Вот я ими прикасаюсь к этой стене. Ну, что я могу сказать: кирпич, уложен старательно, слой раствора ровный – так и...

Read more

Премьер не терял берега. К визиту Медвед…

Премьер не терял берега. К визиту Медведева строили временный городок, а дороги дачников завалили землей

10 августа на Камчатку прилетела делегация правительства России во главе с премьером Дмитрием Медведевым. Официальная цель визита — совещание по развитию Дальнего Востока и Байкальского региона.

Read more

Манифест

Вопреки сложившемуся мнению, мы не имеем финансовых взаимоотношений с государственными структурами, партиями и общественными объединениями, взаимодействуя с ними лишь в рамках информационного сотрудничества. Мы не гонимся за репутацией "жёлтой прессы". Любой человек может высказывать своё мнение на нашем форуме и комментировать любую статью, при соблюдении правил сайта.

Важно

Мнение Редакции может не совпадать с мнением авторов статей. Комментарии являются мнением авторов этих комментариев.

Предупреждение / Disclaimer: просматривая страницы этого ресурса, Вы автоматически соглашаетесь с Правилами сайта.

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер

Кадастровая стоимость земель в садоводствах


Яндекс.Метрика

Пользователь

После регистрации становятся доступны все сервисы портала. (Форум, Комментарии и т.д.)

Информация из каталога:

  • Всего привязано к карте 2662 садоводств.