Вы здесь: Главная страница - Русский мир - Неудобный человек

Неудобный человек

E-mail Печать PDF

preobr«Неудобные люди» – говорят о таких, как Наталья Васильевна Коршунова. Они врать не умеют, а правду в глаза скажут, а это ведь так неудобно...

Скромный воин Божий», – представил мне Наталью Васильевну директор Шиловского краеведческого музея Александр Гаврилов, когда я вошла к нему в кабинет.

За столом сидела маленькая пожилая женщина в платке, с молодыми, живыми глазами. Около стены стояло инвалидное кресло. Я не обратила на него внимания, не понимая, что это и есть то самое «ружье», которое обязательно «выстрелит».

Наталья Васильевна активный и верный помощник Александра Гаврилова. Она на общественных началах занимается историей церквей Шиловского района. Ищет информацию – как, когда и кем строились храмы, кто в них служил, когда они закрывались и восстанавливались, собирает духовные стихи. Благодаря ей недавно вышла книга «Духовные стихи Шиловского района». Еще Наталья Васильевна составляет православные синодики – книги памяти, куда записывают подвижников благочестия, монахов, священников, простых людей, пострадавших за веру, в общем, всех тех, кто хранил «лампаду» православия во времена советской власти. А два года назад благодаря ей в городе появился новый храм.

NV

Ради того чтобы познакомиться с Натальей Васильевной и узнать, как удалось ей «поднять» такую организационную глыбу, я и приехала в Шилово – маленький городок в Рязанской области.

– Я решила батюшкам в руки деньги не давать, а сразу «определить на место». Собирала с миру по нитке. Сама тоже жертвовала, но я много не могу – пенсия у меня маленькая, – рассказывает Наталья Васильевна. – Как набралась нужная сумма, сразу купила все, что необходимо в алтарь. А мне говорят: «Ты не лезь никуда сама. Берешь и не спрашиваешь, что надо». А как же я не спрашиваю, я же знаю, что надо! Я не первый день в церковь-то хожу. У меня же все церковные в роду – и бабушка, и мама, и отец.

Пелагея

pelageyaПелагея Акимовна Гранаткина, бабушка Натальи Васильевны, родилась в Шилове, на Касимовской улице. Помимо нее в семье было еще пять дочерей и сын. Жизнь и так была не из легких, но со временем проблем прибавилось. Девочки все как на подбор красавицы, но, чтобы выдать их замуж, нужно приданое. А семья еле-еле сводила концы с концами, о том, чтобы что-нибудь скопить – не было и речи.

– В Сибири жила баба Арина, сестра прадеда. И моя прабабушка, Феоклиста Егоровна, ездила к ней, – вспоминает Наталья Васильевна. – У бабы Арины не было детей, и она собирала приданое для своих племянниц. Передавала им красивые платья с рюшечками и даже золотые серьги, цепочки, кресты.

Девушки, повзрослев, сами начинали готовить себе приданое.

– Помню, у бабушки было полотенце, и на нем она вышила крестиком фразу: «Я сидела, вышивала, слезы капали из глаз, я вздохнула и сказала: «Только миленький для вас». Я так смеялась! Такие надписи раньше ­делали специально для ­замужества.

Замуж Пелагею выдали в соседнюю деревню Новоселки. Сейчас это район Шилово, а тогда она была намного крупнее села, ставшего сегодня районным центром. Муж Пелагеи, Григорий, жил в работниках при дворе богатого крестьянина. Мать Григория умерла при родах. Отец вскоре вновь женился, и новая жена настояла, чтобы ребенка отдали в батраки богатому односельчанину. Так мальчик провел свое детство и юность. Его хозяин делал колбасу. Этому он обучил и своего работника. Когда Григорий повзрослел, его стали посылать торговать на базар. Однажды зимой на дороге на него напали волки. Он от них отбивался... колбасой. До ярмарки товар не довез – весь скормил хищникам, но зато спас и себя, и лошадь. Хозяин его поступка не оценил и заставил отрабатывать всю потерянную колбасу.

Пелагея любила другого, а с выбранным родителями женихом даже не была знакома. Пошла за Григория против своего желания. Прожили они вместе недолго. Родились сын и дочь, наступил 1917 год... Во время Гражданской войны где-то в Сибири Григорий погиб.

– Друзья, которые с дедом воевали, рассказывали, что его, раненного, везли в госпиталь и по дороге он умер. А уж за кого он там сражался – не знаю, – говорит Наталья Васильевна.

После смерти мужа Пелагея больше не вышла замуж. Ее сын умер в 3 года, и все свои силы она отдавала дочери.

Бабушкина тайна

После революции Пелагея оказалась единственным грамотным человеком в селе, поэтому ей предложили стать председателем колхоза. Она отказалась.

Про нее говорили: «Пелагея – труженица». Домашние не видели, как она вечером ложилась спать, а утром – вставала. Едва светало, а она уже ухаживала за скотиной. Подоив корову, шла работать в огород. Затем принималась за домашние дела. Убирала, стирала, варила, пекла, вязала, шила. Много читала, но только религиозные книги. По ним она и учила внучку. Наталья еще не ходила в школу, а уже бойко читала Псалтырь и писала на старославянском языке.

Пелагея часто ходила в церковь в Срезнево и брала с собой Наташу. Там хранился чудотворный образ Божьей Матери «Споручница грешных». В те годы в районе действовали только две церкви – в селах Срезневе и Санском. Транспорт не ходил, поэтому все 30 километров шли пешком.

– Тогда это запрещали, но бабушке было все равно. Она ни на кого не обращала внимания, – вспоминает Наталья Васильевна. – О наших походах часто узнавали, люди тогда следили друг за другом и чуть что – докладывали. Учителя в школе ругались, но бабушка защищала меня: «Она не виновата!»

Пелагея была яркой женщиной – выше среднего роста, плотная, крепкая, сильная. Никуда, кроме церкви, не ходила – ни в кино, ни на праздники или гулянья. Одевалась аккуратно, но всегда носила черную одежду – кофту, юбку, платок.

– Я говорила: «Баба, давай купим тебе платье, какое-нибудь цветное», – рассказывает Наталья Васильевна. – А она отвечала: «Мне не положено, мне надо только в черном ходить до конца моих дней». А потом выяснилось, что она тайная монахиня, бабушка всю жизнь это скрывала.

Когда в 1920-х годах начали закрываться окрестные монастыри, гонимые монахи и монашки стали приходить в Срезнево. Там настоятелем храма Казанской иконы Божьей Матери был отец Филарет. Он организовал тайный монастырь и собрал под своим крылом больше 150 иноков и инокинь. Здесь тайно приняла постриг и Пелагея, став духовной дочерью старца Филарета. Ему тогда было 40 лет, но старец – это не показатель возраста, это состояние души. К нему отовсюду шли люди. Кто за помощью, кто за советом. На службы в Срезнево стекались верующие со всей округи. В день празднования иконы «Споручницы грешных» около церкви собралось более 8 тысяч человек. Все это не осталось незамеченным. Отца Филарета арестовали. Ему приписали создание контрреволюционной группировки «филаретовцев» и, приговорив к пяти годам лагерей, отправили на строительство Беломорканала. А после отбывания срока отцу Филарету запретили возвращаться в Срезнево, но он все-таки тайно при­ехал. Затем уехал в Тверь, где его вновь арестовали, приговорили к трем годам заключения и сослали в лагерь особого режима в Сибирь, где он вскоре умер. Сейчас ­Филарет Срезневский причислен к лику священномучеников.

Тайная монахиня Пелагея избежала ареста. Она жила дома, ходила в церковь, собирала духовные стихи и старалась помогать людям. «Не ходи туда, где пляшут и песни поют, а иди туда, где плачут, и там помоги, – учила она внучку. – Спеши делать добро. Однажды посмотришь – жизнь прошла, а ты ничего не сделала».

Подпольщики

– Мама, мне страшно, нас всех посадят, – говорила Наталья.

– А ты тверди, что ничего не видела и не знаешь. Если посадят, то нас с бабушкой, – отвечала ей мать.

А бояться было чего. Шилово – городок маленький, все друг у друга на виду. А тут в течение пятнадцати лет несколько раз в месяц по ночам в небольшом деревянном доме с голубыми наличниками действовала тайная церковь. Здесь служили, соборовали, крестили и причащали. Приходил настоятель срезневского храма протоиерей Георгий. Из Срезнева шел пешком, в гражданской одежде, с небольшой котомкой за спиной, где лежало все необходимое для службы.

– Отец Георгий был настоящим батюшкой. Бессребреник. Сколько дадут за крестины, почти все людям раздавал. Таких, как он, сейчас уже нет, – вспоминает Наталья Васильевна.

Обычно о времени своего прихода он сообщал заранее Пелагее, а та уже оповещала односельчан. К приходу священника тщательно мыли пол. Иконы в доме всегда висели, их никто никогда не прятал. На службу обычно собиралось по 15–20 прихожан. Тогда боялись открыто крестить своих детей в церкви, поэтому делали это тайно, в доме Пелагеи. Каждому заранее назначали время. Заходили по одному, остальные ждали своего часа, спрятавшись в кустах на улице. За ночь успевали покрестить троих-пятерых ребятишек. Воду грели заранее, доставали тазик с нарисованной веткой сирени, купленный специально для крещения. Он до сих пор хранится в доме как память – для хозяйственных дел его не используют.

– Наташа, прими ребенка на руки, – просил священник Наталью Васильевну.

– Батюшка, да куда ж мне этих крестников? Они же тайные. Я их не знаю, а за них надо молиться, – возражала она.

– Ты молишься за других, вот и за этих тоже будешь молиться, – настаивал отец Георгий.

Несли крестить детей в основном врачи, учителя, а также... комсомольские и партийные работники.

Наталье везло – ее всегда окружали хорошие люди. За все пятнадцать лет, пока шли тайные службы в их доме, никто на них не донес.

После окончания школы она ­уехала учиться в Пензу. Там жила монахиня, с которой дружили ее мама и бабушка, – матушка Параскева. Она приняла постриг в Иерусалиме, затем вернулась в Россию. Ее называли «прозорливой». Мать Параскева задолго до начала Великой Отечественной предупреждала, когда начнется и кончится война. Предсказывала, у кого близкие погибнут на фронте, а у кого – вернутся. Лечила людей. После закрытия монастырей игуменья Параскева скрывалась от НКВД. В хрущевские времена многих монахов отправляли в сумасшедшие дома – считалось, что только психически нездоровый человек может верить в Бога. Эта практика существовала и в брежневские годы, только в несколько «сглаженном» виде. Многие, кого мать Параскева спасла, потом прятали ее, оберегая от заточения и «передавая» друг другу из дома в дом, из города в город. Всю жизнь подвижница ходила в лаптях, с небольшой котомкой за плечами. Под конец жизни монахиня ослепла. Благодетели, которых она вылечила, забрали ее в Пензу, и матушка у них жила до конца жизни. Она умерла через полгода после приезда ­Натальи на учебу.

Наталья после окончания Пензенского техникума вернулась в Шилово и устроилась технологом в Райпотребсоюз. Работа напряженная и нервная. Все время с людьми, к тому же приезжали одна комиссия за другой – проверяли качество и калорийность блюд на вверенных ей предприятиях.

Однажды Наталья на Троицу поехала в церковь в Рязань. Кто-то об этом доложил начальству. Наутро ее вызвали в партком.

– Ты в церкви была?

– Да, была.

– Мы соберем правление и уволим тебя с работы!

– Как будет, так и будет. На все воля Божья.

Наталья ответила смело, а сама, конечно, переживала и боялась.

– Зачем ты созналась? Ответила бы, что это неправда, мало ли кто и что сказал! Уволят же, – упрекали ее подруги.

– Зачем я буду врать? Я сказала, как было, – отвечала им Наталья.

На следующий день собрали партком. Коллеги защищали Наталью: «Мало ли куда кто ходит! Разве она преступление совершила? Она хорошо работает. У нее одни грамоты! Она передовик!..»

Благодаря своим заступникам Наталья легко отделалась. Ей дали выговор, лишили тринадцатой зарплаты и премии. Спустя несколько лет Наталья встретила в срезневском храме судившего ее парторга. Не выдержала, подошла.

– Ну что, Клавдия Ивановна, тоже стали молиться? Молитесь, молитесь, вы испортили жизнь многим людям.

– Да ладно тебе, Наташ, что было, то прошло. Ты уж прости меня ради Христа!

– Да я-то уже давно простила. Бог пусть тебя простит, – ответила ей Наталья.

Возрождение

В советские годы в шиловской церкви Успения Пресвятой Богородицы, построенной в XIX веке, размещалась пилорама, потом – котельная. В середине 1990-х годов ее отдали верующим. Жители собирали деньги на ее реконструкцию, отмывали и ремонтировали всем миром. Вся семья Натальи Васильевны ходила туда: и ее отец, и мать, и муж, и дети. Тем же составом помогали в строительстве музея филолога Измаила Ивановича Срезневского в селе Срезневе, затем – в восстановлении краснохолмского Крестовоздвиженского монастыря. Собирали средства, необходимые вещи, возили их, сажали картошку, искали спонсоров – в общем, помогали как могли.

Но самое любимое и выстраданное детище Натальи Васильевны – это новоселковская церковь.

– Помню, пурга, мокрый снег слепит глаза. Крупные хлопья стеной падают и тут же тают. С бревен капает вода, но мы все равно строили, – рассказывает Наталья Васильевна Коршунова. – Средств у нас не было, по­этому все делали своими силами. Работали и мой муж, и двое сыновей. Рыли котлован под фундамент, месили цемент, таскали кирпичи. Когда-то ведь на этом месте тоже церковь стояла.

Преображенский храм появился в Новоселках еще в XIX веке. Строили его долго, 25 лет, зато получился он большим и удивительно красивым. Белые каменные стены и высокая колокольня были видны издалека и украшали старинное село. ­После революции собор признали памятником архитектуры федерального значения. В 30-е годы должна была приехать комиссия, чтобы придать зданию статус музея. Это бы спасло его от разрушения и размещения в нем каких-либо производств или складов. Местные власти решили, что к ним едут разбираться, почему «оплот царизма» до сих пор не уничтожен. В ту же ночь пригнали трактора и разрушили церковь. Комиссия при­ехала, а на месте храма – пустота.

Вокруг собора находилось сельское кладбище. Прямо у его стен возвышались два памятника и деревянный крест. Один из памятников поставили устроителю новоселковского и шиловского храмов Ивану Колемину, другой – Вере Селивановой, ­супруге известного историка, археолога, коллекционера Алексея Селиванова. Она держала в своем доме литературный салон, где собирался весь окрестный бомонд, – читали стихи, философствовали, спорили, пели, музицировали... А деревянный крест установили на могиле молодой девицы Валерии Тухтаровой, случайной жертвы революции. В 1918 году местные крестьяне разрушили усадьбу ее дяди, новоселковского помещика Тухтарова. Самому хозяину удалось сбежать, а вот его племянницу, жившую у него по бедности, убили.

Постепенно старинное кладбище пришло в запустение, и во время Великой Отечественной войны его сравняли с землей. Недалеко находилась школа, поэтому на его месте устроили спортплощадку для занятий физкультурой.

– Мама с бабушкой очень переживали, когда разрушили храм. «Мы по нашим предкам ходим, а ангелы тут стоят и плачут», – говорили они. Вот я и дала им слово, что когда-нибудь мы тут все возродим, – говорит Наталья Васильевна.

В 2002 году на месте разрушенного храма решили поставить часовню. Привезли плиты и... на этом все и закончилось. Дальше попытки и благих намерений дело не пошло.

– В 2009 году у меня начались видения, тяжелые сны. Я поняла – раз дала матери и бабушке слово, надо его выполнять, – продолжает Наталья Васильевна.

Она вместе со старшим сыном, Андреем, начала ездить по инстанциям. Писала куда только могла – просила дать разрешение на постройку храма. Собирала подписи и средства на строительство церкви. Наталья Васильевна беседовала с жителями, уговаривала, объясняла, просила, убеждала... Самостоятельно передвигаться она тогда уже не могла, только в инвалидном кресле. Наталья Васильевна инвалид первой группы. Около двенадцати лет назад она неудачно упала и повредила ногу. Походы по врачам ничего не давали – с каждым днем ей становилось все хуже и хуже. Она уже почти не могла ходить, только по дому, с трудом, по стенке, с палочкой или с чьей-то помощью. Хотя ее близкие и сами нуждались в поддержке. Муж по зрению инвалид третьей, а старший сын, Андрей, инвалид второй группы. Единственный здоровый человек в семье – младший сын, Михаил, он тянет всех. А много ли вытянешь на провинциальную зарплату? Да и с работой в российской глубинке плохо...

Через некоторое время врачи признали, что лечение было неправильным и теперь необходимо делать операцию. Денег на платную операцию не было, поэтому Наталья Васильевна встала в очередь на квоту и продолжила собирать подписи и средства на строительство храма. Многие не верили, говорили: «Ничего у тебя не получится! Ничего ты не добьешься!» Другие ругались: «Ты дурью маешься!» Кто-то смеялся, а были и такие, кого энтузиазм пенсионерки раздражал. Но она ни на кого не обращала внимания. Вместе со своими помощниками напечатала объявления и развесила их по городу, изготовила буклеты и разносила их по организациям – искала спонсоров. Разъезжала в своей инвалидной коляске по домам, в общем, собирала с миру по нитке.

Нашли приблизительное место, где стоял разрушенный храм.

– Мой сын Андрей и директор краеведческого музея Александр Гаврилов ходили с щупами, обследуя каждый сантиметр земли, – вспоминает Наталья Васильевна. – И наконец нашли часть фундамента. Теперь мы знали, где именно будем строить.

Вскоре выяснилось, что на эту территорию есть еще претенденты. Землю хотели передать в частную собственность и на месте бывшей церкви построить магазин и кафе с танцплощадкой. «Как же так, на костях плясать, это же совсем нехорошо», – подумала шиловская энтузиастка и стала добиваться своей цели с удвоенной энергией. Чтобы хоть как-то застолбить за храмом землю, стала просить разрешения установить на месте старого кладбища и храма поклонный крест. Но, обив пороги и ничего не добившись, пенсионерка решила действовать на свой страх и риск.

Крест пожертвовала фирма ритуальных услуг, на ограду собрали деньги у прихожан, завод железобетонных изделий подарил для украшения несколько вазонов. Созвали друзей и знакомых. Те пришли вместе с детьми и внуками, привезли кран. Вырыли яму, засыпали щебенку, залили цемент – в общем, установили крест по всем правилам. Приехало начальство.

– Разрешения на крест не брали? Сносите его!

– Не будем сносить, – закричали жители, закрыв крест живой стеной. – Не подходите! Не ­дадим!

Плюнули чиновники, ушли, пообещав, правда, вернуться. А Наталья Васильевна с друзьями подумали и позвали на помощь телевидение из Рязани. Всем объявили о времени приезда съемочной группы. Но никто не пришел, кроме Натальи Васильевны, нескольких верующих и директора краеведческого музея Александра Гаврилова.

– Александр Петрович рассказал про снесенную церковь. А потом обратился ко мне: «Наталья Васильевна, теперь вы говорите, больше некому». А я думаю: «Ой, мама родная, что делать-то? А вдруг не так скажу? Я же не готовилась. Попросила его: «Ты стой и маши мне, правильно ли я говорю», – смеется Наталья Васильевна. – Нас долго снимали, а показывали пять минут.

Но потом все завертелось и пошло как по маслу. Начальство, поставленное перед фактом, вынуждено было одобрить инициативу. Крест благословили и освятили. Местная администрация выделила землю...

Сначала думали поставить маленькую часовенку, а построили большой деревянный храм с колокольней.

Наталье Васильевне хотелось все время быть на стройке, видеть, как растет ее храм, но это ей уже было не по силам. В основном она работала дома, на телефоне. Обзванивала людей, просила пожертвовать средства на строительство церкви или оказать физическую помощь.

– Я бы купол и крест сделала побольше и получше, но меня никто не слушал, – сетует подвижница. – Ну, ничего, главное – построили!

Храм освятили в 2013 году. Каждое утро и вечер звучат над Новоселками колокола, проводятся службы, здесь крестят детей и венчают влюбленных. Верующие гордятся и радуются новому храму, и мало кто задумывается, что он появился во многом благодаря энергии и настойчивости Натальи Васильевны Коршуновой, пожилой женщины в инвалидном кресле, добившейся разрешения и собравшей средства на его строительство. А сама подвижница не унывает, по-прежнему надеется, что ей сделают операцию и она когда-нибудь будет ходить. И хотя с ногой все больше проблем, планы у пенсионерки большие. Восстановить памятник устроителю разрушенной церкви, поставить крест расстрелянной во время революции девице. Возвести рядом с деревянной каменную церковь – как она и обещала матери и бабушке. Ведь обещание, если дал, надо выполнять.

russkiymir.ru

 
Prev Next

Уполномоченный просит не изымать предост…

Уполномоченный просит не изымать предоставленные 87 многодетным семьям участки

Уполномоченный по правам человека в Ленинградской области Сергей Шабанов просит чиновников предотвратить возможное изъятие земельных участков у 87 многодетных семей Всеволожского района Ленобласти, выделенных им для строительства домов на территориях,...

Read more

У жителей Подмосковья скоро будут законн…

У жителей Подмосковья скоро будут законно отбирать землю

Московская область вскоре станет полигоном для социально-кадастрового эксперимента: региональный парламент разрабатывает механизм, по которому власти могут получить право изымать землю из частной собственности,

Read more

Автономная канализация на даче

Автономная канализация на даче

Многие дачники хотят упростить себе жизнь и сделать на участке удобный отвод канализационных стоков. На дачных форумах активно обсуждаются системы автономной канализации.

Read more

Манифест

Вопреки сложившемуся мнению, мы не имеем финансовых взаимоотношений с государственными структурами, партиями и общественными объединениями, взаимодействуя с ними лишь в рамках информационного сотрудничества. Мы не гонимся за репутацией "жёлтой прессы". Любой человек может высказывать своё мнение на нашем форуме и комментировать любую статью, при соблюдении правил сайта.

Важно

Мнение Редакции может не совпадать с мнением авторов статей. Комментарии являются мнением авторов этих комментариев.

Предупреждение / Disclaimer: просматривая страницы этого ресурса, Вы автоматически соглашаетесь с Правилами сайта.

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер

Кадастровая стоимость земель в садоводствах


Яндекс.Метрика

Пользователь

После регистрации становятся доступны все сервисы портала. (Форум, Комментарии и т.д.)

Информация из каталога:

  • Всего привязано к карте 2662 садоводств.