Осенью 1917 г . на Кавказе сложи­лась ситуация, близкая к анархии. Край превратился в кипящий котел противо­речий. Терская область, имевшая очень пестрый национальный состав, оказалась в наиболее неблагоприятной ситуации. Большевики привлекли большую часть чеченцев на свою сто­рону проведением политики геноцида в отношении терского казачества, пе­редачей значительной территории Тер­ского войска горцам и обещанием предоставить независимость.

Поздней осенью 1918 г . белогвар­дейские войска вступили в Чечню. Здесь им противостояли объединенные силы чеченцев и Красной Армии. После ряда неудач 23 января 1919 г . белогвар­дейцы взяли Грозный. Во главе опера­ции против чеченцев и остатков Крас­ной Армии, укрывшихся в аулах за ре­кой Сунжа, был поставлен генерал Ша­тилов. Силами подчиненной ему 1-й конной дивизии он попытался в февра­ле 1919 г . овладеть укрепленным аулом Гойты, но потерпел тяжелое поражение и с большими потерями отошел в Гроз­ный. Желая лично ознакомиться с мест­ностью, Шатилов через несколько дней отправился на рекогносцировку и был ранен. Его сменил полковник Пушкин, который в точности повторил путь Ша­тилова, попытавшись взять Гойты в хо­ де обычной наступательной операции. Затея, естественно, с треском провали­лась, сам Пушкин был убит в бою. По­пытки овладеть аулами Алхан-Юрт, Гехи, Урус-Мартан оказались неудачными. Эти бои показали, что чеченцы являют­ся серьезным противником. Победы подняли их боевой дух.

Невыполнимая задача

Задача покорения Чечни, поставленная Деникиным, по мнению многих экспертов того времени, была почти невыполнимой. Деникин не мог снять войска с фронта. Донские казаки из последних сил сдерживали напор Красной Армии под своей столицей Новочеркасском, и им требовалась не­ отложная помощь. Царицынское на­правление также испытывало дефицит войск, которые были необходимы для окончательного разгрома сил красных, отходивших с Кавказа на Астрахань и Царицын. Бросить же Чечню в том со­стоянии, в котором она находилась, было нельзя: это означало оставить у себя в тылу очень опасный очаг неста­бильности, сепаратизма и большевиз­ма. Кроме того, терские казаки, чьи полки успешно дрались с большевика­ми, отказались бы покидать родные станицы и идти на войну против боль­шевиков за пределы Терской области: они не хотели бросать на произвол судьбы свои дома и семьи. В то время все, кто мог держать в руках оружие, день и ночь охраняли свои станицы, так как поселения терцев Сунженской линии постоянно подвергались вооруженным налетам че­ченцев. Некоторые из них, например станица Кахауровская, были сожжены, а жители - перебиты.

В России - брат на брата, в Чечне - сосед на соседа

Генерал-майор Даниил Павлович Драценко, поставленный во главе войск для подавления Чечни, пришел к выводу, что обычными опе­рациями горцев не одолеть. Особенно если учесть, что в крае свирепствовала эпидемия тифа, которая выкосила Белую армию на Кавказе почти наполови­ну.

Первое, что сделал Драценко перед началом спецоперации, - пригласил в Грозный представителей чеченской ин­теллигенции и попытался выяснить, что же представляло на тот момент чечен­ское движение. Интеллигенция прямо заявила, что «движение чеченцев нель­зя рассматривать как явление больше­визма, ибо горцы, будучи мусульмана­ми, по своей природе враждебны атеи­стическому коммунизму». В то же время чеченские представители не считали движение сепаратистским: ненавидеть российскую власть в то время у них не было повода. Чеченцам были открыты двери высшей и средней школы. Осво­божденные от обременительной воин­ской повинности, они тем не менее мог­ли по своему желанию служить в Рус­ской армии. Словом, горцы пользова­лись всеми правами российских граж­дан. В ходе прошедших консультаций Драценко понял главное: сопротивле­ние чеченцев белым силам - не что иное, как следствие гражданской вой­ны по всей России, но со своими спе­цифическими особенностями - если в России «брат шел на брата», то в Чечне - «сосед на соседа», во многом из-за земельных споров. В роли таких «сосе­дей» выступали сами чеченцы и терские казаки. Кроме того, важную роль играли и особенности «чеченского националь­ного характера» - воинственного, склонного к жизни абрека, живущего в атмосфере «сильных ощущений». Говоря проще, в условиях отсутствия сильной центральной власти чеченцы почувство­вали себя хозяевами положения и стали самостоятельно обустраивать свою жизнь за счет соседей.

Поставщики разбойников

По имевшимся данным, горское население Чечни превысило тогда 200 тысяч человек. Исходя из мобили­зационных возможностей они могли выставить против Драценко 20-тысяч­ную армию. Однако генерал отдавал себе отчет, что чеченцы как единая сила на тот момент не выступали: они разделялись на тейпы, подчас враждующие между собой. В то же время у них было важное преимущество - отличное знание местности.

Участник спецоперации по подчи­нению Чечни полковник Писарев рису­ет нам «психологический портрет» гор­цев того времени, который и сегодня почти не изменился: « Будучи одарены богатым воображением, как большин­ство восточных народов, чеченцы впе­чатлительны, отсюда - малейший ус­пех окрыляет их надежды, но и силь­ный удар по этому воображению мог привести к скорым и положительным результатам. Их положительные черты- храбрость и выносливость, отрица­тельные - коварство, вороватость. Идеал чеченца - грабеж, и они действительно были поставщиками самых значительных кавказских разбойников.
Горцы консервативны, у них до последних дней существовала кровная месть. Религиозный культ доведен до высокой степени и у некоторых переходит в состояние фанатизма».

Своеобразной границей тогда ме­жду чеченцами и белогвардейцами служила река Сунжа. На левом берегу ее были казачьи станицы, на правом - чеченские аулы. К тому времени Драценко восстановил большую часть раз­рушенной горцами железной дороги, которую они воспринимали как «сим­вол порабощения Чечни русскими». Эта дорога позволяла в кратчайшие сроки подвезти помощь гарнизонам, подвергшимся нападениям. Кроме то­го, курсировавшие по ней бронепоезда заметно охладили желание чеченцев осуществлять налеты на станицы.

Основными центрами мятежа были аулы Шали и Ведено. В них скрывались лидеры повстанцев, а также красный комиссар Гикало, через которого гор­цы поддерживали связь с Москвой.

С нами не шутят

Действия Драценко были направ­лены на то, чтобы подготовить войска для предстоящей карательной экспе­диции, которая ставила целью «пока­зать чеченцам нашу силу и разруше­нием нескольких аулов доказать им, что с ними не шутят, а говорят язы­ком железной действительности».

Выбор стратегии борьбы против повстанцев был обусловлен получен­ным Драценко опытом войны против курдов в Иране в 1912 - 1913 гг. В то же время генерал учитывал, что мно­гие чеченцы были знакомы с совре­менной тактикой боя, пройдя школу первой мировой войны. Кроме того, принимался во внима­ние факт, что значительная часть террито­рии Чечни была покрыта густым кустарником и таким образом идеально подхо­дила для скрыт­ного перемеще­ния даже крупных кавалерийских масс противника, который мог вне­запно появиться в том или ином месте в самое неподхо­дящее время. Опыт первых боев в та­ких условиях показал, что чеченцы применяли особую партизанскую так­тику применения небольших по чис­ленности групп, использовавших ло­шадей для быстрого передвижения на поле боя и находящихся в постоянной живой связи. Драценко учитывал опыт кавказской войны и поэтому отказал­ся от проведения длительных кара­тельных экспедиций, помня печальный опыт разгрома еще в прошлом веке тех войсковых колонн, которые удаля­лись от своих баз на большие расстоя­ния. В итоге генерал остановился на следующей тактике: не распыляя сил, короткими сильными ударами атако­вать сначала один аул, потом другой, после чего возвращаться на базу и пы­таться через переговоры добиться же­лаемых результатов, угрожая в случае отказа чеченцев уничтожать аул за ау­лом. Отказ Драценко от обычных вой­сковых операций обуславливался тем, что «при наличии даже сильнейшего отряда, превосходящего силы бело­ гвардейцев в несколько раз, правиль­ная операция по всем методам совре­менной тактики в лучшем случае могла привести к затяжной войне, которая только ожесточила бы горцев. Вторже­ние наших войск в саму Чечню, остав­ляя целыми взятые аулы, было бы рав­носильно удару бича в пространство». Мудрость генерала Драценко под­сказала ему подобное развитие ситуа­ции еще тогда, в начале 1919 г ., и за­ставила найти более эффективное ре­шение чеченской проблемы. Драценко отказался от «правильной атаки» на ау­лы еще и потому, что, преследуя взятие их «в целости и сохранности», следо­вало ожидать потерь при штурме на по­рядок выше, нежели при выбранной но­вой тактике. Генерал знал, что его отряд ждут при штурме аулов подвижные за­сады, меткие чеченские пули и гибкая линия боевых конных групп, настроен­ных фанатично и готовых легко умереть. Весь этот кошмар неотступно пресле­довал бы белые войска и в случае захва­та аулов целыми. В этом случае они на­ходились бы в постоянном напряжении в условиях фронта на все 360 градусов, так как бандитам, базирующимся на «живом» ауле, не надо было бы далеко от него уходить, чтобы вредить «белым гяурам». Поэтому Драценко сразу отка­зался от занятия аулов - он решил про­сто сровнять с землей бандитские гнез­да. Перспектива потерять «отеческий дом», как знал Драценко, приводила горцев в шоковое состояние и лишала воли к дальнейшему сопротивлению. Главный вывод генерала о менталитете чеченцев сложился к началу спецопера­ции такой: «горцы, как и все восточ­ные народы, презирают слабость и глубоко уважают силу. Малейшие проявления слабости в их глазах мо­гут испортить все планы, хотя бы и проводимые в их пользу. Излишняя строгость никогда не повредит и не сделает курда, чеченца вашим вра­гом, наоборот, она возвысит вас в его глазах и при известной тактично­сти может привязать его к вам и сде­лать верным и преданным челове­ком».

После февральских поражений 1919 г . Шатилова и Пушкина подразде­ления доукомплектовывались ново­бранцами, которых усиленно готовили ведению боя в условиях гор и предго­рий, проводилась мобилизация терских казаков. В итоге к 20-м числам марта 1919 г . Драценко сосредоточил в стани­це Ермоловской ударную группу войск, включающую 1-ю конную и терскую казачью дивизии (3 кон­ных полка, пеший пластунский батальон, терская конная бата­рея), 7-й кубанский пластунский батальон, 2-ю и 3-ю конные бата­реи 1-го конно-артиллерийского дивизиона, отдельную конно-горную батарею и гаубич­ную батарею 48-линей­ных гаубиц. Всего - до 4 тысяч человек (из них менее 1 тысячи пехотин­цев) при 12 орудиях и около 50 пулеметах. В от­личие от прежних неудач­ных операций белогвар­дейцев главную силу уда­ра должны были обеспечивать пехота и артиллерия, конница же играла вспомо­гательную роль.

Первый удар

Объектом первой атаки стал Алхан- Юрт. В ночь на 23 марта 1919 г . казаки- пластуны навели мост через Сунжу и пе­реправились по нему на чеченский бе­рег с конно-горной батареей, которая должна была с короткой дистанции обеспечивать наступление пехоты на аул. Другие батареи были выставлены на высотах для обстрела Алхан-Юрта. Конные подразделения в это время на­дежно блокировали аул, чтобы не допу­стить подхода к нему подкреплений и предотвратить бегство из него. Еще до начала операции было учтено то, что Алхан-Юрт разделяется ручьем, впада­ющим в Сунжу, на две части. Этот ручей стал разграничительной «чертой» для кубанского и терского казачьих пла­стунских батальонов. Кубанцы должны были как обладавшие большим, нежели терцы, количеством штыков и пулеме­тов в батальоне наступать на главную часть аула.

Оборона Алхан-Юрта, по данным участников спецоперации, была вели­колепно выстроена. Перед аулом, пред­ставлявшим собой разносторонний треугольник, на 1,5- 2 километра была вынесена 1 -я линия обороны; 2-я линия располагалась на окраине Алхан-Юрта. Первая и главная линия представляла собой сильно разомкнутую и отлично примененную к местности цепочку по­стов, хорошо замаскированных.

На рассвете пластуны начали на­ступление. Они сразу встретили ярост­ное сопротивление. Даже наблюдая за ходом боя в сильнейшие бинокли Цей­са, белогвардейцы так и не смогли уви­деть ни одного чеченца из числа тех, кто вел по казакам губительный ружейный огонь с дистанции 500 метров . По­зиции чеченцев, искусно оборудован­ные применительно к складкам местно­сти для перекрестного огня, были так хорошо замаскированы, что долгое время артиллерия белогвардейцев би­ла по ним «вслепую», оказывая, очевид­но, на оборонявшихся лишь «звуковое воздействие».

Вскоре меткий чеченский огонь за­медлил продвижение пластунов. Они стали нести тяжелые потери - почти все ранения казаков были смертельны. Пластуны теперь передвигались по од­ному быстрыми короткими перебежка­ми, прячась от пуль там, где это было возможно.

«Чеченцы со всех сторон..,»

Чтобы одновременно накрыть ог­нем все пространство, откуда велся огонь, требовалось орудий в 3-4 раза больше имевшегося количества. Точно артиллерия также не могла стрелять опять-таки по причине невозможности ясно определить позиции врага, на во­просы артиллеристов, откуда ведется огонь, пластуны отвечали: «Со всех сторон»... Особенно большие потери понесли кубанцы, наступавшие на са­мом опасном направлении справа. В этих условиях командовавший артил­лерией отряда полковник Долгонов массировал артиллерийский огонь по­следовательно то на одном, то на дру­гом участках наступления батальонов. Таким образом удалось сломить со­противление врага. К 14 часам дня ка­заки приблизились на 250 - 300 метров к северной окраине аула. Первая линия обороны чеченцев была прорвана и уничтожена. Бросалось в глаза то, что горцы гибли на своих позициях, но не покидали их, сражаясь до конца.

В 14 ч 45 мин пластуны атаковали северную и северо-восточную окраины аула. «Ворвавшимся в аул пластунам приказано было зажигать все, что мог­ло гореть, - линия пожара должна была служить артиллерии указанием места нахождения наших цепей». Во многих местах на окраине аула закипали ко­роткие рукопашные схватки. Здесь от­дельные чеченцы с криком «Аллах акбар!» бросались с шашками и кинжала­ми в руках на целые группы пластунов. Такие атаки в большинстве случаев кончались для фанатиков плачевно: ка­заки, обозленные потерями при проры­ве 1-й линии обороны аула, просто под­нимали их на штыках винтовок, уничто­жая без пощады. Пленных не брали.

К вечеру того же дня весь Алхан- Юрт был в руках белогвардейцев. По приказу Драценко конные сотни выпустили нескольких чеченцев из аула, чтобы было кому рассказать о печальной судьбе упорствующих и тем самым нанести «психологический удар» по настроению врага. Аул весь был пре­дан огню и горел всю ночь и следующий день, освещая ночью далеко равнину Чечни, напоминая непокорным, что их ожидает.

«Психическая атака»

На следующий день рано утром от­ряд провел демонстративную психиче­скую атаку на соседний аул Валерик. Артиллерия вновь заняла господству­ющие высоты, но огня не открывала. Конница так же блокировала селение, как и Алхан-Юрт. Пластунские батальо­ны шли в бой шеренгами, как на пара­де. Лишь с дистанции в 200 метров по ним открыли огонь, который был во много раз слабее, чем во время атаки Алхан-Юрта. Оказалось, что Валерик обороняли лишь немногочисленные добровольцы из числа его жителей, в то время как большая часть населения была против этого и ушла из селения накануне его штурма. Пластунов че­ченцы на этот раз задержать не смог­ли, и казаки быстро ворвались в аул, поджигая все, что могло гореть. К полудню с Валериком было покончено. К вечеру того же дня отряд Драценко вышел из сожженного аула и рассредото­чился в Ермоловской и Грозном.

После этого был недельный пере­рыв в боевых действиях, так как между командованием Добровольческой ар­мии и чеченцами начались перегово­ры. На этот раз горцы сами прислали своих представителей. Отряд Драцен­ко в это время был занят боевой под­готовкой, учениями и отработкой взаи­модействия между разными родами войск. Конница отряда Драценко осу­ществляла сторожевое охранение Грозного со стороны проявлявших яв­ную враждебность аулов Гудермес и Устар-Тардой. Белогвардейское ко­мандование, зная коварство горцев, опасалось осуществления с их стороны провокаций.

Вернуть все награбленное!

В Грозном же 29 марта 1919 г . был собран Съезд чеченского народа, к ко­торому обратились Деникин и пред­ставитель Великобритании в Закавка­зье генерал Бриггс. Деникин призвал чеченцев подчиниться власти бело­гвардейцев, выдать красных комисса­ров и наиболее одиозных лидеров бан­дитов, а также имеющуюся кое-где ар­тиллерию и пулеметы, вернуть все на­ грабленное красными терцам, обещая в этом случае пощадить авторитетных чеченских лидеров, захваченных в плен - Сугаиб-муллу и Ибрагим-ходжу. В этом случае Деникин соблюдал тактич­ность. Говоря о необходимости вер­нуть награбленное имущество казакам, он сформулировал это так: «Возвра­тить жителям Грозного все свезенное в Чечню на хранение их собственное имущество». При этом ответствен­ность за грабежи белогвардейское ко­мандование возложило на большеви­ков, с которыми оно просило чеченцев разорвать всяческие отношения, гово­ря, что красные «не признают ни Бога, ни закона, ни порядка», тем самым уко­ряя горцев в связях с атеистическим Интернационалом. Деникин обещал чеченцам, что, несмотря на верховную власть Добровольческой армии в крае, Чечня сохранит свое внутреннее само­управление. Необходимость подчине­ния Чечни белогвардейскому командо­ванию подчеркивалась как Деникиным, так и Бриггсом на основании того, что на Кавказе в условиях относительно небольшой территории и проживания на ней большого числа разных народ­ностей, в условиях огромного количе­ства взаимных претензий друг к другу, без наличия единой мощной власти, играющей одновременно роль сдержи­вающей силы, кавказским народам уг­рожает самоистребление. В итоге че­ченцам были обещаны и предоставле­ны максимальные автономные льготы: правителем Чечни и одновременно по­мощником главноначальствующего краем генерал-лейтенанта Ляхова гор­цами был избран генерал Алиев, при котором действовало своеобразное правительство - Горский совет, кото­рые следили за соблюдением интере­сов чеченцев.

В итоге все требования белогвар­дейского командования, поставлен­ные перед съездом, были выполнены. Представители аулов Мискер-Юрт, Геремчук, Белгатой, Новые Атаги, Ду­ба-Юрт, приехавшие на съезд, орга­низовали Чеченский конный полк из своих жителей, который впоследствии был развернут в диви­зию. Эта дивизия сра­жалась в составе Кав­казской армии и против банд Махно.

Несмотря на успех данных переговоров, зна­чительная часть Чечни от­казалась признать требования Деникина. Наиболь­шую враждебность прояв­ляли аулы Цацен-Юрт и Гу­дермес. Против них требо­валось проведение кара­тельной экспедиции. По данным контрразведки, жители аулов к югу от Алхан-Юрта и Валерика были сильно подавлены разгромом, кото­рый учинил им Драценко, и заняли вы­жидательную позицию в дальнейшей борьбе.

Прекрасная цель для артиллерии

В начале апреля 1919 г . отряд Дра­ценко выступил против Цацен-Юрта. Из его состава к тому времени была выведена и направлена на фронт борь­бы против Красной Армии 3-я конная батарея. Опасаясь подвергнуться не­ожиданной атаке противника со сторо­ны Шали и Гудермеса, Драценко был вынужден выдвинуть на эти направле­ния для прикрытия значительные силы своей конницы с конно-горной батаре­ей. Таким образом, в распоряжении главной части отряда для проведения операции оставались лишь 3 артилле­рийские батареи общей численностью 7 орудий, что было почти в два раза меньше, чем при проведении штурма Алхан-Юрта.

С соблюдением всех мер предос­торожности на случай неожиданного нападения чеченцев, выставив сторо­жевое охранение из конных терских казаков, отряд двинулся к Цацен-Юрту. Аул представлял собой четырех­угольник, три стороны которого были прикрыты огромным кукурузным по­лем, и лишь с одной стороны к Цацен- Юрту примыкал луг. По данным раз­ведки, чеченцы здесь хотели повто­рить оборону Алхан-Юрта, считая ме­стность под Цацен-Юртом очень удоб­ной для отражения атаки «белых гяу­ров», и нанесением тяжелых потерь штурмующим, вынудить их отказаться от дальнейших операций подобного рода. Чеченцы не учли того, что отряд Драценко не пойдет через кукурузу на­ пролом, а скрытно выдвинувшись ле­сом, на три километра не доходящим до Цацен-Юрта, двинется по лугу. Пе­ред началом операции Драценко оборудовал наблю дательный пункт на сто­гу сена, отку­да руководил боем.

Если под Алхан-Юртом чеченские по­зиции были скрыты от глаз наступающих, то здесь их окопы были хо­рошо видны на открытом лугу, пред­ставляя собой прекрасную цель для артиллерии. В течение получаса пер­вая линия обороны аула была сметена орудийным огнем. Особенно хорошо действовала гаубичная батарея, каж­дый из снарядов которой разносил вдребезги целые окопы врага вместе с находящимися в них защитниками. В итоге цепи пластунов встретили очень слабое сопротивление. Там же, откуда шел особенно сильный огонь, коман­диры останавливали пластунов и пере­давали указание целей артиллерии, быстро уничтожавшей сопротивляю­щихся. Таким образом казаки успешно овладели первой линией обороны про­тивника и продолжали наступление на аул, уже не встречая сопротивления. При осмотре убитых выяснилось, что вооружены они были не только винтов­ками, но и берданками и даже старин­ными кремневыми ружьями, на всех те­лах были шашки и кинжалы. Горцы, ви­димо, надеялись на рукопашный бой... По всем признакам, жители не ус­пели оставить аул - по нему бродил скот, из труб шел дым. Драценко зая­вил, что он не остановится перед унич­тожением аула вместе с его жителями в случае его дальнейшего сопротивле­ния. В это время артиллерийские бата­реи были передвинуты поближе к аулу, чтобы чеченцы почувствовали то, что Драценко готов довести дело до пол­ного разгрома Цацен-Юрта. Восточнее аула с наблюдательного пункта бело­гвардейцы заметили огромную митин­говавшую толпу из местных жителей. В 100 метрах от селения Драценко оста­новил наступление - горцы выслали де­легатов, выражая полную покорность. Драценко в этом случае запретил вхо­дить в аул и что-либо уничтожать там. Вскоре отряд, соблюдая все меры пре­ досторожности, отошел в Грозный.

«Хитрый» Гудермес

После этого несколько дней шли переговоры с аулом Гудермес. Как оказалось, его жители намеренно затяги­вали переговоры, в то же самое время укрепляя оборону селения. Поняв это, Драценко организовал карательную операцию. Отряд, выступив из Грозно­го, переночевал в станице Ильинской и на следующий день появился вблизи Гудермеса, пройдя развалины сожжен­ной чеченцами станицы Кахауровской. Тем самым белогвардейское командо­вание провело «наглядную агитацию» личного состава и настроило его про­тив мятежников,

Гудермес был самым большим и самым богатым из всех аулов, которые штурмовал отряд Драценко. К западу от него находилась господствующая высота, с которой простреливались все подступы к селению. На ней были оборудованы окопы, отвечавшие тре­бованиям современной тогда огневой тактики: «...в местах, где была вероят­ ность флангового обстрела со сторо­ны белогвардейцев, были построены траверсы. В общем было видно, что постройка производилась под наблю­ дением офицера, отлично разбираю­щегося в требованиях современной та­ктики к инженерному искусству». Река Сунжа, преграждавшая путь к аулу, в это время вышла из берегов, превра­тившись в бурный поток, создавая та­ким образом естественную и трудно­ проходимую преграду. Все говорило за то, что лобовой удар по Гудермесу должен был обернуться для наступав­ших огромными потерями и, скорее всего, неудачей. Однако чеченцы не учли возможностей артиллерии и сов­ременной техники.

Когда пластуны подошли на кило­метровую дистанцию, по ним стали стре­лять с высоты. В это время по высоте от­крыла уничтожающий огонь артиллерия. Он был так меток, что вскоре чеченцы повыскакивали из окопов и «рассыпа­лись», надеясь, что теперь огонь артил­лерии их не достанет. Однако они про­считались: скат высоты был обращен к белогвардейской артиллерии, а силуэты людей хорошо просматривались на поч­ти голой поверхности. Под прикрытием артиллерии казаки просто выкосили до последнего человека оборонявшихся там горцев. В тот самый мо­мент, когда одна часть пластунов заняла высо­ту, другая ворвалась на окраину аула и подожгла его. Сразу после этого оборонявшиеся на шес­тах подняли белые тряп­ки. Вскоре к Драценко привезли с завязанными глазами двух чеченских парламентеров, и дальнейшее уничтожение Гудермеса было остановлено. Как оказалось, горцы были согласны на все условия Драценко и умоляли об одном: не жечь аул.

Терские казаки, говорившие о Гу­дермесе как о чем-то страшном, ожи­дая в нем самого кровопролитного боя, увидели, что вышло все наоборот: потери при его взятии были самыми минимальными. На другой день отряд вернулся в Грозный. Этой операцией завершилось умиротворение Чечни, которая пала к ногам малоизвестного генерала Драценко всего за 18 дней. И это с учетом того, что половина данно­го времени ушла на переговоры.

Итоги

Подводя итоги спецоперации мар­та-апреля 1919 г . в Чечне, белогвардейское командование отмечало: «Если припомнить детали боев с чеченца­ми, то и в данном случае они про­явили дух своих предков, Алхан-Юрт стоил нам дорого, но несоразмеримо он стал дороже чеченцам, в этом и заключается секрет даль­нейших успехов. Алхан-Юрт сильно ударил по воображению чеченцев; они на собственной шкуре испыта­ли ударную силу Добрармии; они убедились, что вожди армии не ос­тановятся перед самыми крайними мерами. Мы видим, как в каждой последующей операции сила их со­противления падает».

Кроме того, большую роль в быст­рой победе белогвардейцев над Чеч­ней сыграла разумная дипломатия Драценко, в результате чего многие ау­лы отказались выступить на помощь тем чеченским селениям, которые ис­пытали на себе действие карательной экспедиции. Обычно в таких случаях ставка делалась на тейповую разоб­щенность чеченцев. Кроме того, удержанию в повино­вении подчинившихся белогвардей­скому командованию аулов способст­вовало и то, что Драценко брал в каж­дом чеченском населенном пункте за­ложников.

Сергей Балмасов

Monarchy.ucoz.net