Усадьба Шапки

Автор: Гость (не проверено) | вт, 08/24/2010 - 17:00
Усадьба Шапки

Шапки, как название местности существует давно. В "Переписной окладной книге по Новугороду Вотьской пятине 7008 (1500) года" сообщается, что "...в сельце Дворцовом в Шапках Палка Родивонов сеет ржи три короба (около 600 кг), а сена косит десять копен...".

Земли эти с IX века входили в состав Новгородского государства.

1617 год
Заключен мир со Шведами в деревне Столбово возле Тихвина. По столбовскому мирному договору России были возвращены Новгород, Старая Русса, Ладога, Гдов. Швеции отошли все русские земли на берегах Финского залива. Граница стала проходить южнее Ладожского озера на 40 верст, Шапки оказались под шведами. В это время вокруг них стали множиться финские деревни, растущие за счет финских крестьян, переселяемых шведами из северо-западных районов Финляндии. Переселенцы обосновались и в русских поселениях. Они положили начало группировкам финнов-ингерманландцев, слившись с финно-угорскими племенами води, ижора.

1699 год.
На карте шведской земли Нотебургской (Ингерманландии) образца 1699 года Шапок нет, зато есть озеро Долгое и посёлок Sicola (сейчас Сиголово).
Санкт-Петербурга тоже ещё нет, что не удивительно, зато есть Автово, так что жители этого района Питера могут собой гордиться - их район старше самого города, а Сиголово, может быть, старше Шапок, что тоже приятно...

1747 год
Императрица Елизавета Петровна пожаловала своему духовнику протоиерею Федору Яковлевичу Дубянскому мызу Шапки в Шлиссельбургском уезде.
Через год Фёдор Яковлевич приехал посмотреть на своё приобретение. Обоз смог добраться только до "стрелки" (сейчас это пляж базы отдыха, не доезжая до железнодорожной станции). Убедившись, что дороги дальше нет, Фёдор Яковлевич распорядился пустить сюда "илехтричку" и убрался восвояси, оставив с десяток крестьян осваивать местные болота.

1780 год
После смерти отца усадьбу в шапках вместе с многочисленными деревнями вокруг унаследовал Яков Фёдорович Дубянский.
Поскольку местные крестьяне уже благоустроили дорогу, с которой открывались живописнейшие виды на окрестные холмы, вздумалось Якову Фёдоровичу покататься с девицами по своим владениям. Будучи массоном ложи "Астерея", давно подыскивал он место под свои немалые капиталы. Заехав на один из шапкинских холмов, Дубянский там и остался жить.
Через шесть лет крепостные возвели новую каменную церковь, которую освятили во имя Покрова Пресвятые Богородицы, отчего и село соседнее стало потом называться Покровским. Судя по чертежам, это было благородное и величавое сооружение, аналогом которого мог быть Екатерининский собор в Ямбурге, выстроенный по проекту А. Ринальди.
Усадьба Дубянского, находившаяся недалеко от церкви, была небольшой и очень скромной.
Вместе с крестьянами и долгами усадьбу унаследовал сын Якова Фёдоровича Александр...

1817 год Часть имения у бедствующего Александра Яковлевича Дубянского приобрёл Александр Дмитриевич Балашов (1770-1837). Его имя широко известно, поскольку, являясь посланцем Александра I, он в начале Отечественной войны 1812 года встречался в Вильно с Наполеоном. Подробно описана эта встреча в романе Л. Н. Толстого "Война и мир".
Уже при Николае I, Балашов выходит в отставку, продолжает благоустраивать имение в Шапках с 20 тысячами десятин земли, селом Шапки и соседними деревнями где проживало в ту пору 200 душ. Женившись на одной из богатейших невест России Е. К. Бекетовой, унаследовавшей миллионы рублей и 16 тысяч душ крепостных от заводчиков Мясниковых и Твердышевых, Балашов развлекался, отстраивая в Шапках то огромный дом с куполом под библиотеку, то парк на английский манер, не забывая и о шапкинском храме Покрова. Глубокий подвал под церковью служил усыпальницей всем последующим владельцам имения.
В Шапки и соседние деревни Балашов также переселил своих крепостных из Рязанской и Калужской губерний чтобы жилось повеселее. До сих пор часть города Тосно, обращенная к Шапкам, называется Балашовкой из-за моста, построенного Балашовым. В 1832 году к Балашову обратился А.С. Пушкин с просьбой продать своему корешку П.В. Нащёкину часть имения, но Балашов не любил москвичей, оттого Нащёкину отказал.

1835 год
Что касается трети имения, которое не попало к Балашову, то именно в эту часть вошло озеро Долгое, на берегу которого настырный Дубянский, не желавший покидать этих мест, основал новую усадьбу, назвав её в свою честь Александровской. К господскому дому, стоящему на самом высоком месте, вели березовые аллеи, а от него к озеру - дубовая аллея.

1851 год
После смерти А. Я. Дубянского имение перешло в род Марковых.
Есть мнение, что в честь их дочери Надежды Марковой и получило имение название Надино.
Земли принадлежали Марии Петровне Марковой - жене Платона Алексеевича Вакара, с семьей которого находился в дружеских отношениях Илья Петрович Чайковский. По приглашению Вакара, сыновья Ильи Петровича, Николай и Петр, гостили в Надино.
Отсюда одиннадцатилетний Петр Чайковский писал по-французски родителям:

"Вы не можете себе представить как весело провожу время.
Усадьба там красива и окрестности великолепны. Опишу их вам. Дом на холме, напротив идет аллея к озеру (Долгое озеро), в котором много рыбы; налево от аллеи около озера птичий двор. С другой стороны дома сад, за садом большая аллея, которая ведет в рощу.
С другой стороны дома - маленькая деревня (Надино). Издали видна церковь в которой похоронен основатель деревни, отец г-жи Марковой, который умер в марте этого года*. Очень благодарю милого папашу за то, что он так добр, что хочет приехать сюда. Мамаша, прошу вас, приезжайте тоже, вспомните, как вы обещали нам приехать. Вы сказали: в июне с весны и навсегда; конечно, это слишком хорошо, но я хотел бы расцеловать вас всех вместе, я старался быть хорошим весь год, чтобы поцеловать моих обоих ангелов вместе. Хотя на это время у меня есть вторая мамаша и второй папаша гг. Марковы, хорошие и добрые, как ангелы, и мадемуазель Надя, их дочь, которая сказала, что хочет заменить мне сестру.
11 июня 1851 г. Ваш сын Петр".

Июнь и половина июля пролетели весело и беззаботно. Затем Чайковский возвратился в Петербург. Время, проведенное в усадьбе Марковых, он впоследствии называл отраднейшим.
Помещичий дом Марковых не сохранился. Сожженный фашистами, он вскоре после войны был восстановлен в измененном виде. Сохранились часть березовой аллеи и часть шпалерного елового парка, упомянутых Чайковским.
Другая дочь Марковых Любовь Александровна (ум. в 1891 г.) и внуки Георгий и Владимир Петровичи Марковы реконструировали усадьбу, посадив в южной части пейзажный парк и подчеркнув его границы рядом елей. Около дома разбили цветники, вырыли пруд во фруктовом саду. К конце XIX века сохранялось 29 построек, хотя и деревянных, но прочных.

1865 год
Крестьяне шапкинской волости приобрели посредством выкупа у помещиков Балашовых и Марковых в общественную собственность усадебные и полевые угодья. Выкупные документы подписывались группой крестьян от каждой деревни. Представителями Шапок явились Фион Романов, Артем Козьмин, Данила Дмитриев. После фамилии Романова в скобках указано - "грамотный"
Помимо русского и финского населения во второй половине XIX века возле Шапок стали поселяться эстонцы. Эстонским поселенцам на льготных условиях позволяли арендовать земли вдоль дороги Шапки - Нурма и в ряде других мест. На создаваемых хуторах они разводили молочный скот. В период освоения целинных земель из под леса они бедствовали, а потом жили довольно зажиточно. В Шапках имелась лютеранская кирха, сожженная в 1944 году отступающими фашистскими войсками. Сохранилось до сих пор финское большое довольно запущенное кладбище.

1884 год
Имение было продано купцу из греков Ф. И. Петрококино.
Жизнь в Шапках стала меняться к лучшему.
В 1907 году действительный статский советник Фемистокл Иванович Петрококино начинает строить железнодорожную ветку Тосно-Шапки. Закончив через 5 лет строительство, он разрабатывает песчаный карьер, действующий и сейчас. Появляются рабочие места для местных жителей. Постепенно налаживается пассажирское сообщение с Петербургом. Шапкинская округа приобретает известность у горожан из-за живописности холмистого рельефа, обилия озер, здорового воздуха в сосновых борах.
Немаловажным было и то, что молочная продукция была обильна и дешева и в русских деревнях, и у местных финнов, и на эстонских хуторах. Приезжают дачники. Растет благосостояние и культура крестьян. В центре Шапок в пожарном сарае ставятся самодеятельные спектакли.

1914 год
От наследников Петрококино имение приобрела за 1 млн. рублей Ирина Васильевна Воронцова-Дашкова. К тому времени в усадьбе сохранялось 30 построек в хорошем состоянии с живописным парком, фруктовым садом и капитальными оранжереями. К усадьбе подведена колея железной дороги.

1917 год
В значительной мере известности Шапок способствовало издание серии открыток. На открытках (их было выпущено несколько десятков) изображены со вкусом подобранные виды помещичьего парка, строений, деревенских улиц, жителей, церкви Покрова, озер. Издателем открыток являлся местный предприниматель из эстонцев Яков Нерман.

1941 год
Шапки были захвачены немецко-фашистскими войсками 28 августа 1941 года. Оккупация длилась более двух лет и закончилась 24 января 1944 года. Она принесла населению деревни неисчислимые беды. Лишенное снабжения местное население голодало. Жителей использовали на строительстве и ремонте дорог, привлекали к стирке солдатского белья. За работу выдавалась скудная порция супа и кусок хлеба.
Местность вокруг деревни использовалась оккупантами для концентрации войск. Помимо тыловых служб здесь расположились госпитали. Так, военные госпитали размещались в бывших помещичьих усадьбах деревень Шапки, Надино, на мызе Карловка. В августе 1943 года фашисты начали выселять местное население в Прибалтику и Псковскую область. Наиболее трудоспособных жителей отправляли на работы в Германию.
Перед отступлением, в январе 1944 года, гитлеровцы сожгли в деревне все дома и хозяйственные постройки, взорвали здание церкви. После себя враги оставили множество военных кладбищ, в частности, в центре Шапок, где сейчас продовольственный и промтоварный магазины находилось офицерское кладбище. Захоронения велись также вдоль парка, возле теперешней кочегарки, вдоль дороги к деревне Сиголово и в других местах.

Освободили Шапки части Омской 364 дивизии под командованием полковника В. А. Вержбицкого (1906-1993). Погибшим воинам возле кладбища сооружен памятник с перечнем их имен. Виктору Антоновичу Вержбицкому позднее было присвоено звание генерал-майора. Жители Тосно избрали его почетным гражданином. На протяжении многих лет он отдыхал в Шапках, где его знали и любили.

1951 год
В бывшей усадьбе на берегу озеро Долгое открывается пионерский лагерь "Салют" завода "Звезда" им. К. Е. Ворошилова.
Главный корпус располагается в восстановленном помещичьем доме. От прежней роскоши остались несколько заросших аллей, птичник, который помнит ещё Чайковского, заброшенный фруктовый сад и флигель оранжереи, переделанной под клуб.
В разгар своей молодости лагерь принимал до 1200 детей работников предприятия в смену. В прежнем виде лагерь просуществовал до 2000 года. Потом была молодёжная биржа труда и база отдыха

2005 год
На территорию усадьбы с целью открыть здесь новый "Салют" высадился трудовой десант под предводительством Тимура Геннадьевича Овчаренко. В ходе героических усилий по восстановлению утраченной инфраструктуры и благоустройству территории отряд нёс невосполнимые потери. В результате мы пришли к тому, к чему пришли.
Сейчас "Салют" выглядит уже достаточно ухоженным и обновлённым. Старинный птичник пришлось снести, ведутся работы по восстановлению исторического облика аллей, парка, фруктового сада. Клуб так и находится в оранжерее, а под крышей её бывшего флигеля живёт и творит Ваш покорный слуга...

Информация с сайта ДСОЛ "Салют"

"Мой муж был страстным охотником, за свою жизнь убившим больше пятидесяти медведей, на которых иногда ходил и с рогатиной. О революции мы узнали 27 февраля 1917 года во время охоты в нашем имении “Шапки” под Петербургом.
По иронии судьбы, наша последняя охота в “Шапках” была на редкость удачной. К нам съехались князь Лопухин-Демидов, князь Эриванский, лейб-гусар Смицкой, граф Павел Шувалов, князь Гагарин и многие другие. Все были в самом хорошем расположении духа, в особенности муж, убивший трех рысей.
Был прекрасный зимний день. По окончании охоты вдруг к моему мужу подскакал один из наших слуг и сказал, что в Петербурге стрельба, министры арестованы и солдаты переходят на сторону восставших.
Несмотря на то, что все мы, близкие ко двору, весь 1916 год жили в напряженной атмосфере всевозможных слухов о заговорах и конспирациях, однако никому из нас в голову не приходила мысль, что революция так близка к нам!
От нашего имения “Шапки” в Петербург на протяжении двадцати верст шла наша собственная железнодорожная ветка. Через полчаса мы были уже в поезде. Когда мы остались с мужем в купе вдвоем, меня охватило предчувствие чего-то непоправимого. Когда поезд подошел к Николаевскому вокзалу, все было полно солдатами в красных бантах.
Нашего шофера у вокзала мы не нашли. Кое-как на извозчике добрались мы до нашего особняка на Английской набережной. Везде слышалась стрельба. Неслись переполненные людьми грузовики".

Из книги Р.Б Гуля "Я унёс Россию. Апология русской эмиграции" Том 2, часть 8

Упоминание о Шапкинском кладе

"Значительным оказался клад шведских монет, обнаруженный в селе Шапки в имении Ф. И. Петрококино. Из конторы этого богатого грека, что была на Екатерининском канале, клад весом «29 фунтов с грязью» в начале июня 1910 года был отправлен в Императорскую археологическую комиссию, находившуюся в Зимнем дворце. В сопроводительном письме говорится: «21 Мая с. г. в имении моего доверителя действительного статского советника Фемистокла Ивановича Петрококино, находящемся в С.-Петербургской губернии, Шлиссельбургского уезда, и именуемом «Шапки», найден был рабочими землекопами, во время производства работ по постройке подъездного железнодорожного пути, клад, состоящий из старинных шведских монет. Представляя при сем означенный клад покорнейше прошу принять таковой и выдать мне причитающуюся за него сумму в размере определенном существующими на сей предмет узаконениями. Означенную сумму доверяю получить подателю сего артельщику Якову Груздову. – По доверенности Ф. И. Петрококино – Ш. Прохоров».

Клад из имения «Шапки» в июне был направлен в Эрмитаж, но вскоре возвращен обратно с резолюцией: «Для коллекций Императорского Эрмитажа не требуется». Шведские монеты 1633 – 1654 годов «за отсутствием нумизматического интереса» были возвращены Ф. И. Петрококино".

Из статьи "Найден был землекопами клад..." Санкт-Петербургские ведомости 2008 г.

Шапки – небольшой поселок в Тосненском районе. Известный сейчас только как место отдыха (летом сюда приезжают купаться в озерах и старых карьерах, а зимой – кататься на лыжах), он ведет свою историю с начала 16 века. Именно тогда он впервые упоминается в писцовой книге Водской пятины. В 17 веке поселок находился в составе Швеции, в нем селились выходцы из Финляндии. В 18 в. возникла усадьба Шапки. Ну а в 20 веке поселок стал популярным дачным местом. Кстати, недалеко от Шапок (дер. Надино) в 1851 отдыхал П.И. Чайковский, неоднократно бывал артист Александринского театра В.В. Самойлов. Однако место, куда мы хотим пригласить вас на прогулку, находится не в самом поселке, а в лесу, примерно в пяти километрах от него. Место хорошо известно приезжающим сюда зимой лыжникам, к нему каждый год протаптывают лыжню любители покататься с высоких склонов. Называется оно Царицына гора. Сейчас это высокий холм, поросший лесом, а когда-то здесь, по-видимому, находилось поселение с церковью. Существуют свидетельства существования в этом месте древнего захоронения. Вот что пишет М. И. Пыляев в книге "Забытое прошлое окрестностей Петербурга":
"В одном из окрестных помещичьих имений, на той стороне, где село Анненское, в 1815 году была открыта древняя гробница, вросшая в землю. По мнению археологов, гробница признана принадлежащею царственному лицу. Надгробный камень сохранил несколько слов из надписи. В Румянцевском музее есть снимок с этого редкого надгробного памятника. Новгородские летописи утверждают, что Иоанн Грозный сослал одну из жен своих, взятую из дома Нагих, в пустыни Корельские на заключение; полагают, что, быть может, гробница принадлежала этой царице, скончавшейся в Вотской пятине. Думают также, что на месте погребены ее была построена церковь: признаком этому служила крыша, цело сохранившаяся в земле, на которой росли огромные деревья"
В заметке Н. Е. Бранденбурга, помещенной в "Новом Времени" в ответ на это описание гробницы говорится:
"При объезде года три-четыре тому назад южно-ладожского побережья, нам довелось побывать в деревне Кирсино, лежащей верстах в 20 южнее сказанного села Анненского. Около нее, верстах в двух, находится любопытное урочище, носящее название Царицыной горы, или, иначе, - Каменной пустоши, и по близости деревни Староселье. Местное предание указывает на это урочище, как на место погребения третьей жены Ивана Грозного Марьи Собакиной, хотя, впрочем, известно, что гроб последней находится в Москве, в Вознесенском девичьем монастыре. Урочище представляет несомненные следы бывшей здесь когда-то культуры; здесь виден бывший пруд и колодезь; встречаются одичавшие яблони и много орешника; по дороге к пустоши лежит большой валун, на котором две глубоких борозды образуют крест, и, наконец, правильно расположенные груды заросшего травой мусора обозначают бывшие здесь стены какой-то постройки, в которой предание утверждает древний монастырь или церковь; говорят, что еще не так давно здесь существовали остатки стен и видны были даже места окон, но теперь уже ничего нет, все поросло быльем. У восточной стороны этой бывшей постройки указывают место могилы, на которой якобы лежала плита с надписью, свидетельствовавшей о погребенном здесь прахе Собакиной, плита огромных размеров, совершенно особого характера, о которой передают целую историю, именно, что лет 40 тому назад тогдашний владелец упоминаемой местности перевез эту плиту к себе в усадьбу, но, тревожимый затем будто бы совестью за снятие надгробного памятника, приказал перевезти последнюю обратно; дорогой плиту разбили и тогда была сделана новая, хотя с прежней, которую и положили на могилу (…) Нам удалось найти нисколько обломков от обеих плит, валявшихся разбросанными около места указываемой могилы, но от древней плиты не нашлось ни одного куска с надписью; немногие найденные обломки имели, впрочем до 4 верш. в толщину и на двух-трех уцелели древнего характера орнаменты; плита эта была высечена из белого пачкающегося известняка. Что касается другой, новой плиты (якобы копии с прежней), то из собранных нескольких кусков удалось составить кое-что и прочесть действительно слово: Собакин... но и только (…) К имени Собакиной, упоминаемому на новой плите, можно, однако, присоединить и ту догадку, что если во времена Петра Великого много земель по Неве было роздано разным лицам, то в числе владельцев явились, быть может, и Голицыны; а так как последние в XVIII в. состояли в родстве с Собакиными, то возможно, что в этом и скрывается ключ к объяснению надписи на надгробной плите в упомянутом урочище. Впрочем, повторяем, это не более как догадка. Не знаем, именно ли указываемую местность "Царицыну гору" имел в виду автор "Забытого прошлого окрестностей Петербурга", говоря о древней гробнице Марии Нагой, но во всяком случае весьма любопытно совпадение двух преданий об эпохе Ивана IV, приурочивающихся к близким окрестностям нашего прозаического Петербурга".
И сейчас еще в районе Царь-горы можно видеть еловую аллею, множество одичавших садовых деревьев. Неподалеку от бывшего поселения есть огромное дерево (то ли осина, то ли белый тополь).

Добраться до Шапок можно либо на электричке (идет с Московского вокзала до Шапок, можно доехать и до Тосно, где пересесть уже на электричку на Шапки), либо на машине. Маршрут рассчитан на пешеходную, велосипедную или лыжную прогулку и начинается от железнодорожной станции. Надо пересечь колеи и направиться в сторону леса. От точки N59 35.530 E31 09839. налево идет широкая дорожка. С нее в точке N59 35.819 E31 08.971 (небольшой холм) надо отправиться направо. Затем дорога проходит через точки N59 35.891 E31 08.752, N59 36.152 E31 08.229, N59 36.493 E31 07.934 (везде есть тропинки). Наконец, в точке N59 36.739 E31 07.867 можно полюбоваться самой Царь-горой, с которой зимой небезынтересно съехать на лыжах :) От Царь-горы дорога ведет нас в северном направлении, слегка поднимаясь. В точке N59 37.106 E31 07.919 она делает поворот налево – и вы на финишной прямой. Пройдя еловую аллею, смотрите на левую сторону дороги, ищите огромное дерево, недалеко от которого спрятан тайник.

Сайт Геокэшинг

ЦЕРКОВЬ ПОКРОВА В ШАПКАХ

В центре Шапок, там, где сейчас продовольственный и промтоварный магазины, в окружении вековых лип до 1944 года располагалась величественная, в византийском стиле, каменная пятиглавая церковь Покрова высотой 14 метров. До революции из-за церкви село официально называлось Покровским. Престольный праздник отмечали 14 октября. В церкви имелось 12 высоких окон, забранных решетками. Вмещала она до 350 человек. Под зданием церкви находился глубокий подвал с тремя усыпальницами. Средняя - семьи Балашовых, слева - семьи Дубянских, справа - Марковых. На невысокой отдельно стоящей колокольне висело 6 колоколов, самый большой весил 33 пуда (более 0,5 тонны). Входов в церковь было два, с запада и севера.

В здании церкви за престолом располагался образ Святой Троицы. Иконы в иконостасе большим изяществом не отличались - были писаны дворовыми крестьянами Гордеем и Леонтием Федоровыми. В простенках между окнами на мраморных и медных досках указывались имена захороненных в церковном подвале. Из ценной утвари 100 лет назад, по данным епархии, в церкви имелся ковчег из серебра с костяным распятием и священный сосуд весом 4 фунта. Некоторые подлинные документы церкви за 1787-1911 годы до сих пор хранятся в городском Историческом архиве Петербурга; в том числе заявления на бракосочетание (1820-1916), приходно-расходные книги, - исповедальные книги (1788-1873).

В родовых усыпальницах (склепах) были захоронены владельцы имений в Шапках и Александровке (поместье возле деревни Надино) и члены их семей. Так, в среднем отделении под церковью захоронены Александр Дмитриевич Балашов (1770-1837), известный государственный деятель при Александре (тчлен государственного совета, генерал-адъютант, министр полиции, военный губернатор центральных губерний России. Его сыновья: Петр Александрович (1811-1856), камергер императорского двора с женой Александрой Ивановной, урожденной графиней Паскевич-Эриванской, княжной Варшавской, средний сын - Александр Александрович, младший сын - Иван Александрович, штаб-ротмистр кавалергардского полка, убитый на Кавказе, и сестра Балашова. В левом отделении похоронен сын строителя церкви полковник Александр Яковлевич Дубянский (1777-1852). В правом отделении захоронен Владимир Петрович Марков (1837-1910), выдающийся деятель земского дела в Петербургской губернии. В церковной ограде хоронили лиц из причта - священников, дьячков, пономарей, некоторых крестьян. По преданию, самое первое кладбище располагалось там, где бывший помещичий парк. Основное сельское кладбище находится сейчас в черте поселка. В 1991 году было открыто и освящено новое кладбище на обширной возвышенности с сосново-березовым древостоем на выезде из Шапок в сторону Мги.

Построена церковь Покрова в 1786 году. Кирпич для строительства был взят с закрытого при Екатерине II женского Успенского монастыря, что находился невдалеке от Шапок на так называемой Царицыной горе, где была похоронена Евфимия - жена Ивана Грозного из рода Нагих. Строителем церкви являлся первый владелец имения в Шапках - майор Яков Федорович Дубянский. Усадьба помещика располагалась в ту пору возле построенной церкви. По архитектуре Шапкинская церковь - несколько измененный аналог Екатерининского собора в Ямбурге (Кингисеппе), выстроенного по проекту знаменитого архитектора Антонио Ринальди. Жертвователями на храм были, помимо основного строителя, А. Д. Балашов, его сыновья и священник Сыренский.

В 1847 году храм капитально ремонтировался. В 1911 году церковь горела и восстановлена была в 1917 году. В период ремонта церковная служба проходила в кирпичном здании бывшей помещичьей библиотеки в парке. В августе 1992 года, по благословению митрополита Иоанна, здание упомянутой библиотеки, бывшей в советский период клубом, перестроено в небольшую церковь, названную по традиции храмом Покрова.

Быт и жизненные условия крестьян той поры выглядели неотрадно. Хлеба обычно на весь год ни у кого не хватало. У многих не хватало до Рождества и даже до Покрова. Кроме как по большим праздникам жители Шапок не знали ни пирогов, ни мяса, ни каши. Хлеб, картошка, соленые грибы да капуста были повседневной пищей. Скудность урожая определялась малочисленностью и беспородностью скота, нехваткой удобрений, преобладанием бедных песчаных почв. Заготовка и продажа дров, углежжение, которыми побочно занимались крестьяне, плохо оплачивались. В Нурме у некоторых крестьян имелся неплохой доход от продажи сена в Петербург. К началу XX века жизнь в Шапках заметно оживилась. Этому способствовало и завершение строительства железнодорожной ветки до Тосно в 1912 году. Появились заработки по ее обслуживанию и во вновь открытом песчаном карьере. Стали появляться дачники. Возникли условия для роста достатка и культуры жителей всей шапкинской округи.

В 1937 году церковь была закрыта. Колокола сняты и увезены. В здании стали показывать кино, устраивать танцы, в подвале одно время действовал пункт по приему молока от населения. В период более чем двухлетней оккупации Шапок немецко-фашистскими войсками здание церкви использовалось под военный склад. Вокруг церкви хоронили немецких офицеров. При своем отступлении немцы сожгли Шапки и взорвали церковь. Произошло это 21 января 1944 года. Сказанному имеется официально заверенное свидетельство очевидцев и архивная справка (хранится у В. Г. Яковлева). В числе очевидцев разрушения церкви фашистами необходимо назвать старейшую жительницу Шапок Марию Романовну Суворову (1897-1996), не дожившую до своего столетия трех месяцев. Она вспомнила, как от первого взрыва здание церкви не разрушилось, но через некоторое время последовал второй взрыв большей силы.

Купол осел на руины, церковная дверь была отброшена взрывом на луг перед церковью. В конце 1960-х годов руины церкви были окончательно снесены и закопаны вблизи. Учитывая глубину церковных подвалов, не исключена сохранность склепов под землей.

Б. Яковлев  Газета «Тосненский вестник»  30 Марта 1999 года.

{phocamaps view=map|id=5}